Запретный телохранитель - Майя Пивоварова

— Это тебе. Не смог удержаться. Знаешь, говорят, что белые розы − символ чистоты и надежды. А я… я очень надеюсь, что ты позволишь мне хотя бы немного побыть рядом.

Я игнорирую его жест, какой бы шокированной я ни была, но цветы я принимаю только от одного мужчины − моего любимого и желанного Волчонка.

— Спасибо, не нужно.

Итан на мгновение замирает, его улыбка дернулась, но он быстро справляется с собой, и на лице снова появляется маска беззаботности. Он не убирает букет, лишь чуть опускает руку, словно давая мне время передумать.

— Валентина, я понимаю, — его голос стал тише, в нем пропала напускная бодрость. — я не пытаюсь тебя смутить или поставить в неловкое положение. Я просто… увидел тебя и потерял покой! Все мои мысли только о тебе…

Я крепче сжимаю ремешок сумки, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

— Вчера у тебя было свидание с Юлей…

— О, нет-нет, она не пришла. Ее друг, Альберт, предупредил меня, что ее планы изменились. — Итан словно пожирает меня глазами. — Я пригласил ее встретиться из-за тебя, хотел узнать о тебе больше.

Из моего рта вырывается смешок.

Узнать обо мне у сестры моего парня… Это так глупо.

Но, теперь волнует другое, если Юля не пришла на встречу, то где она?!

— Итан, я скажу прямо. Разговор между нами глупый. У меня есть любимый мужчина, я верна ему, и лучше тебе принять это сейчас.

— Я знаю. Серафим Волков. Мы знакомы с ним, косвенно. Но… пойми меня, я сон потерял из-за тебя, Валентина!

Итан делает шаг ближе, но я инстинктивно отступаю. Его взгляд стал серьезным.

— Ты не понимаешь… — тихо, но настойчиво произносит он, понизив голос. — Ты как наваждение.

Я почувствовала, как по спине пробегает холодок, не имеющий ничего общего с прохладным ветром.

— Давай пообедаем. Это все, о чем прошу!

— Итан, прекрати. — моей голос дрогнул, но я заставляю себя посмотреть ему прямо в глаза. — Ты ставишь меня в ужасно неловкое положение. Я ценю твою… прямоту, но мой ответ − нет. И он не изменится.

Он медленно опускает руку с букетом, и белые розы безвольно виснут в его пальцах.

— Знаешь, — говорит он, делая шаг назад и освобождая мне путь. — говорят, что настоящая любовь стоит того, чтобы за неё бороться. А я не из тех, кто сдается после первого «нет».

С этими словами он разворачивается и идет к припаркованному неподалеку авто. Но легче мне не становится, ведь его последние слова звучат как угроза или предостережение.

И я боюсь представить, что будет, когда об этом узнает Серафим.

Я могу контролировать его вспыльчивость, но… если он узнает, то даже я окажусь бессильна. Мне нужно посоветоваться с Юлей… как только она выйдет на связь.

А пока, меня ждет сестра.

Аля ждала меня у входа в торговый центр. Одного взгляда на сестру достаточно, чтобы сказать − она напряжена и взволнована. Лицо бледное, глаза бегают, губы сжимаются.

Замуж. Я.

Отец рехнулся, если решил, что я позволю ему выбирать и принимать решение за меня. Не бывать этому, никогда. Пусть хоть принца арабского мне сватает − плевать хотела.

— И? — с угрозой в голосе спрашиваю своего телохранителя.

А он только дергает вопросительно бровью.

— Позволишь ему?

Альберт усмехается, но в его глазах нет и тени веселья, только холодная, расчетливая сталь. Он делает шаг ко мне, и я невольно отступаю, пока не упираюсь спиной в стену. Его ладонь упирается в стену рядом с моей головой, отрезая пути к отступлению.

— Ты действительно думаешь, что я позволю кому-то другому прикоснуться к тебе? — его голос звучит низко, почти шепотом, но в нем слышится такая угроза, что у меня по спине бегут мурашки. — После того, что было этой ночью? После того, как ты стала моей?

Я сглатываю, чувствуя, как от его близости и его слов внутри разгорается огонь. Не только страха, но и странной, пьянящей гордости.

— Ты моя. И я скорее сдохну, чем позволю ему отдать тебя другому.

В его словах нет ни капли сомнения. Только клятва.

Но я не готова попрощаться с гордостью, а поэтому усмехаюсь ему в лицо.

— Тогда… Оставляю этот вопрос на тебя. В любом случае папочка узнает о нашей связи, и тебе принимать удар на себя. А я хочу домой. Отвези меня. — требую, не прошу.

Чувствую себя капризной девочкой, но Альберт сам позволяет мне быть такой.

Не сомневаюсь, что он поговорит с отцом, ведь в его взгляде полно решимости, но и мне нужно подготовиться к этому сложному разговору. В первую очередь, мне нужен сильный союзник. А им может стать только один человек − брат.

Альберт не спорит. Он лишь коротко кивает, его взгляд на мгновение задерживается на моем лице, словно он пытается запомнить каждую черту. В этом взгляде — и обещание защиты, и тревога, и что-то еще, от чего у меня перехватывает дыхание.

— Хорошо. — его голос звучит ровно, но в нем слышится стальная решимость. — Я отвезу тебя.

Мы выходим из комнаты в звенящей тишине. Я чувствую себя так, будто иду по тонкому льду: каждый шаг может стать последним. Дорога до моего дома тоже проходит в молчании. Я смотрю в окно на проносящиеся мимо здания города, но не вижу их. В голове крутится только одна мысль: «Отец будет в ярости». Альберт сосредоточен на дороге, его профиль кажется высеченным из камня.

— Так полагаю, не поднимешься. — нервно поправляю волосы, когда машина останавливается у моего подъезда.

— Прости, малышка, не сейчас. Я должен лично встретить твоего отца. — он говорит с мягкой улыбкой, но я чувствую, что она лжива.

— Мы оба знаем, каким вспыльчивым может быть мой отец. Но, совет, не говори с ним сразу. Дай ему время отойти от перелета. И возвращайся ко мне целым. — я веду себя, как кокетка, но это маска.

— Обязательно. — Альбер берет меня за руку и целует тыльную сторону.

Мы оба претворяемся, что все в порядке. Но это не так.

Мы оба знает, на что способен отец.

Оба помним, его предупреждение, когда моя шутка с нашими отношениями зашла слишком далеко. И оба понимаем − в этот раз все будет иначе.

Тогда отец был шокирован состоянием Серафима, сейчас… он наверняка надумал себя мое «светлое и счастливое» будущее.

Поднимаюсь в квартиру и впервые со вчерашнего вечера достаю