Играя в счастье - Марта Киз

— Брейди. И да, был. Но, напомню, мы с тобой только что познакомились. Я не знаю, что именно для тебя значит «вести себя как парень». Я встречалась с теми, кто ненавидел любое проявление нежности, и с теми, чьи руки будто приклеивались ко мне.

— Не будем усложнять. Нам не нужно расписывать каждое касание и поцелуй. Я не собираюсь лезть с обнимашками, но хочу, чтобы всем было ясно: я очень, очень увлечён тобой. Это ведь то, чего ты хочешь? Ради этого я и еду.

Его слова перехватывают дыхание — особенно те, где звучат «касание» и «поцелуй». Я киваю, пока лёгкие возвращаются к работе.

— Отлично, — говорит он. — И ты не станешь вести себя странно, да? Я не смогу убедить всех в одиночку.

Я фыркаю.

— Я отыграю свою роль не хуже, чем ты свою. Не переживай за меня.

Он бросает на меня лукавый взгляд.

— Потому что я позволю тебе лапать меня сколько душе угодно, да?

— Да, Коул, — говорю я. — Мои тайные мечты о тебе наконец сбываются.

Он ухмыляется.

— Извращенка. — Берётся за руль и поворачивается вперёд. — Ну что, расскажешь мне о своих друзьях?

Я кратко описываю нашу компанию, хотя сомневаюсь, что он запомнит хоть что-то о шестерых людях, если уж имя Брейди ему так и не даётся.

Машин становится меньше, дома исчезают, уступая место соснам, низким облакам и простору. До домика пятнадцать минут, и меня начинает трясти от нервов — во что я, разумеется, Коула посвящать не собираюсь.

Он спокоен как удав: это не его друзья, он их больше никогда не увидит, ставки для него нулевые.

— Слушай, — говорю я, — я понимаю, ты считаешь, что уже всё обо мне знаешь и не хочешь ничего репетировать, но нам хотя бы стоит знать основы друг о друге.

— Логично. Какие основы?

— Ну, например, мне бы не помешало знать хоть что-то о твоей семье.

Он замолкает. Настолько надолго, что я успеваю подумать, что он вообще откажется говорить.

— У меня есть младшая сестра, Кара, — произносит он наконец. — Младше меня на два года. Родители развелись. С матерью я не общаюсь. — Голос лёгкий, почти беспечный. Почти. В нём всё же слышится натянутость. — А у тебя?

— Два старших брата. Джимми живёт во Флориде, Спенсер — в Бостоне. У обоих дети, так что родители проводят лето в Бостоне, зиму во Флориде.

— А весну и осень в Сиэтле?

Я смеюсь.

— Без внуков поблизости? Нет. Они продали дом и почти всё раздали. Теперь путешествуют.

Коул бросает на меня взгляд, но я только отбиваю ритм пальцами по панели.

— Хочешь, чтобы они навещали тебя чаще? — спрашивает он.

— Конечно. Но я понимаю, почему всё так. Они полжизни нас воспитывали, теперь заслужили свободу. Пусть делают, что хотят. К тому же мои племянники — самые очаровательные создания на свете, и растут, как на дрожжах.

— А они знают, что ты так чувствуешь?

Я поворачиваюсь к нему.

— В смысле, прямо им говорила? Нет.

— Может, стоит.

Я щурюсь.

— Хочешь сказать, пристыдить родителей, чтобы они приезжали чаще?

— Это один вариант.

— А другой?

— Просто дать им понять, чего ты хочешь.

Я не отвечаю. Он не понимает: у родителей полно времени, и если бы они хотели, уже приехали бы. Я не собираюсь выпрашивать жалостливые визиты.

— А ты чем занимаешься? — спрашиваю я.

— Подрядчик. Строю, ремонтирую, иногда перепродаю дома. Всякое такое.

— И выписываешь журнал Martha Stewart Living.

— Она лучшая из лучших, — говорит он с серьёзным видом, будто это общеизвестный факт.

Я улыбаюсь. Такой подпиской может похвастаться только мужчина, абсолютно уверенный в своей мужественности.

— Здесь сворачивай.

Пейзаж становится тем, что я люблю больше всего: ослепительно белый снег, густая зелень, насыщенные коричневые тона. Каждый Рождественский сезон одно и то же и каждый раз по-новому. Снег ложится на холмы и ветви иначе, словно знакомому человеку сделали новую стрижку. В этом году его много, но дороги мокрые: теплее, чем обычно, и с крыш непрерывно капает, вытачивая ямки в сугробах внизу.

Мы поворачиваем ещё раз, на ухабистую, нечищеную дорогу. И вот он — большой бревенчатый дом с крытой террасой по периметру, окружённый соснами, тяжело гнущимися под мокрым снегом. С крыши-треугольника свисают гирлянды, на окнах висят венки с красными бантами, рамки окон и гараж выкрашены в тот же тёмно-зелёный цвет, что и крыша. Дом будто создан для этого времени года. Перед ним стоят три машины — одна принадлежит Брейди. Значит, мы последние.

Все уже здесь. Все ждут, чтобы увидеть, кого я привезла. Мужчину, которого они считают моим парнем.

Я резко вытягиваю руку перед Коулом.

— Стой.

Он нажимает на тормоз и смотрит на меня.

— Что такое?

Сердце колотится как бешеное.

— Это безумие. Нам надо развернуться и поехать домой.

Риз

Коул перехватывает мою руку и опускает её себе на колени.

— Риз, — говорит он, дожидаясь, пока я посмотрю на него. Его голубые глаза встречаются с моими — без привычной насмешки, без искорок. — Всё будет хорошо.

— Легко тебе говорить. Ты их не знаешь, и через пару часов больше не увидишь. А это мои друзья, Коул. Я им лгу.

Он ставит машину на «паркинг» и поворачивается ко мне, всё ещё держа мою руку.

— Ты привезла меня не для того, чтобы врать друзьям. А для себя. Чтобы тебе было весело, а не приходилось делать вид, что всё в порядке. Так ведь?

Я киваю.

— Вот и сосредоточься на этом. Ты говорила, что рассказала Ханне, будто у нас всё новое. Это же правда. Так что просто будем получать удовольствие, ладно? В худшем случае я «получу рабочий вызов», и мы смоемся.

Я глубоко вдыхаю. Я не слишком хорошо знаю Коула, но одно знаю точно — рядом с ним приятно. А мне сейчас нужно именно это — огромная порция «приятно», чтобы выжить ближайшие часы.

Я выдыхаю и позволяю себе улыбнуться.

— Ты прав. Давай просто повеселимся.

Он сжимает мою руку и отпускает.

— Если замечу, что ты снова начинаешь паниковать, придётся принимать радикальные меры.

— Какие ещё радикальные меры? — настораживаюсь я.

Он поднимает бровь и включает передачу.

— Коул, — повторяю я. — Какие меры?

— Просто наслаждайся вечером со мной и не узнаешь.

О господи.

Он паркуется прямо рядом с машиной Брейди. Так странно видеть её здесь и знать, что в ней они приехали вместе.

Я делаю глубокий вдох и направляюсь к багажнику за пакетом, но Коул уже там