Красси Зуркова - Самодива

Эти слова не покидали моих мыслей, даже когда я очнулась следующим утром, проспав двенадцать часов кряду. «Оставайся со мной…»

Изумленная тем, что так долго тратила время впустую, я понеслась к его дому, но тот поразил меня своей заброшенностью с самого порога: входная дверь была распахнута настежь, словно это место было покинутым целую вечность. Затем до меня дошло, что это могло быть обычной невнимательностью, и Риз мог попросту спать (если даемоны вообще спят). Я поднялась в его спальню и постучалась – ответа не последовало. Когда я вошла, до меня доносился лишь звук струящейся воды.

Он стоял под душем в одежде, руками прислонившись к стене и склонив голову так низко, насколько позволяли шейные позвонки. Поток лился на него, не переставая – цвет джинсов индиго, намокнув, стал еще темнее, пропитавшаяся майка, трепетавшая под струями, была оттенка спелого лимона, а вокруг него все было белым, ослепительно белоснежным…

Затем он повернулся. Увидел меня. Потянулся выключить воду, не разрывая зрительного контакта. Его лицо было пепельным, и я не стала дожидаться вопроса.

– Риз, я знаю правду, и она не меняет ровным счетом ничего.

Он схватил меня прежде, чем я закончила предложение. Обхватил руками, захватил ртом, приподнял и пригвоздил к стене, покрывая поцелуями повсюду, пока пространство вокруг не сузилось до наших прижимающихся сквозь одежду друг к другу тел, мокрых, пылающих, ноющих от желания и забывших обо всем.

Когда мы, наконец, притормозили, я заметила, что мы высохли.

– Как ты это сделал?

– Не хотел, чтобы ты простудилась.

– Да, но я просила не об этом.

– Ты права. Больше никаких секретов.

Он посмотрел вниз – пол оставался мокрым. Внезапно вся вода поднялась в вихре. Все ускоряющемся. Начавшем закручиваться так быстро, что мои глаза уже не были способны уследить… После водоворот стал ярко–красным и обрушился обратно на пол, приобретая форму гигантского мака, чьи лепестки вспыхнули на какую-то секунду, а затем рассыпались на миллион капель, которые исчезали, проникая в плитки кафеля, оставляя их сухими и, как прежде, белыми.

– Ты кажешься испуганной. Мне не стоит делать подобное на твоих глазах?

– Просто… Мне нужно время, чтобы привыкнуть. – Хотя, я не была уверена, что вообще смогу, да и не знала, как привыкнуть к подобному.

– Что тебе рассказал Джейк?

Я подытожила все, сведя к нескольким словам.

– Все примерно так и есть. Остальное – детали.

– Мне, наверно, стоит знать и их.

– Они неприятные, Теа. Я принадлежу ей раз в месяц, вот и все.

– Это просто секс, разве нет?

– Все, что ей заблагорассудится. Она может делать с моим телом что угодно – таков уговор.

Даже одна мысль о том, как она прикасается к нему, вызывала тошноту.

– Ты когда-то был в нее влюблен?

– Я? Ты серьезно? – Его смех обрушился на плитки, как водоворот мгновение тому назад. – Если бы это было так, ей бы не нужна была эта проклятая договоренность.

– Эта договоренность была заключена не ради нее. Она спасла твою жизнь.

– Я не просил об этом. Кроме того, для начала, авария случилась по ее вине. Так что, поверь мне, я сделаю что угодно – абсолютно все – чтобы освободиться от нее.

– Со стороны так не казалось.

– Не казалось что?

– Ты увидел меня там, у дерева. И даже не остановился.

– Остановиться? Ты хоть представляешь, что бы произошло, если бы она заметила тебя?

– Я читала легенды.

– Ты читала пустышки. Эта женщина подлая: она получает удовольствие от убийств и разорвала бы тебя на кусочки, если бы я не…

– Риз, она моя сестра.

– Даже не рассчитывай на это, поняла? Когда-то она, может, и была твоей сестрой, но сейчас в ней от человеческого не осталось ничего. Ничегошеньки!

Сайлен говорил то же самое: «Отдалилась от человеческой сущности настолько, насколько это возможно… настолько, что никогда не сможет вернуться».

Мы зашли в спальню, он положил меня и, перекатившись на живот, расположился рядом.

– Спрашивай меня о чем угодно. О чем еще хочешь знать.

Я уже знала важнейшую деталь, но отчасти надеялась, что он будет ее отрицать:

– Что произойдет, если ты перестанешь с ней видеться?

– Это не вариант. Правила просты: я не протестую. Не заставляю ее ждать. Не отказываюсь ни от чего.

– И все же?

– Однажды я пытался. Ничего хорошего. – Гнев в его глазах разъяснил мне остальное. – Так я и выяснил, что единственными действенными средствами, обладающими лечебными свойствами, являются алкоголь и женщины. Выпивка стирала память. А женщины, они… – Он покачал головой, как будто вся парадоксальность ситуации даже для него была непостижимой. – Они были компенсацией за все то, что она творила со мной. Такой абсурдно, невероятно услужливой компенсацией. Мне нужно было лишь выбрать одну из них – или больше, без разницы, – и, можно сказать, дело было сделано.

Теперь мне стало понятно, почему тогда, в нашу первую встречу, мой отказ стать очередным «сделанным делом» рассердил его.

– И все это облегчало встречу с Эльзой?

– Сильно облегчало.

– Каким образом?

– Просто облегчало.

– Мне нужно знать, Риз.

– После нескольких женщин в «Плюще» еще одна на поле для гольфа уже не кажется такой уж проблемой.

– Ясно. Так ты просто… добавил меня в эту мешанину?

– Тебя? – Он взглянул на потолок и улыбнулся. – Ты оказалась чем-то совершенно иным. Только мой взгляд упал на тебя и мир внезапно погрузился в покой. Покой, о котором я и не мечтал. Я знал еще до того, как ты заговорила, до того, как коснулся тебя, что все, что мне нужно – это быть рядом с тобой.

– Даже несмотря на то, что я так похожа на нее?

– А может и благодаря этому. Я, само собой, понятия не имел, что вы родственницы, но… ведь поначалу я и к ней тянулся. От нее веяло тем великолепием, той непорочной невинностью, что заворожила меня. Разве что в твоем случае она оказалась истинной.

– А в ее – нет?

Он предпочел не отвечать. Учитывая инциденты вроде Голых Олимпийских Игр, назвать Эльзу «невинной» язык не поворачивался.

– Неужели к тебе и вправду не закралась мысль о том, что мы можем быть родственницами?

– Да ладно, кто бы мог такое подумать? Между вами разница в пятнадцать лет, и она никогда не упоминала младшую сестренку. Я решил, что сходство было обыкновенным совпадением, неким восточноевропейским типажом, к которому у меня, по всей вероятности, была слабость. К моменту, когда я узнал, было слишком поздно. Я уже был на крючке.

– Как ты узнал?

– Когда Джейк на ужине назвал твою фамилию. Полагаю, он видел афишу о твоем выступлении.

Не удивительно, что Риз тем вечером отвез меня в Форбс, не проронив ни слова. «Приятно познакомиться, Теа Славин». Мое имя стало тайной местью Джейка, свершаемой над его братом за то, что тот увел его девушку.