Лето. Ласточка. Любовь. Мои три Л. - Кира Русова

— Соболева, ты ничего не хочешь нам рассказать? — в полной темноте послышался голос Ули.

— Я вас очень люблю мои крошки и буду дико скучать. — со вздохом отвечала Маринка.

— Мы тебя, конечно тоже. Но сегодня ты, кажется, танцевала с Климовым. — не отступала Уля.

— Чего?! — от неожиданности я даже раскрыла рот. — Мари-и-ин?

— Ой, Уль, да у тебя зрение, как у рыбки Дори! Что ты там видеть могла? Все же в масках были. — отнекивалась подруга.

— У рыбки Дори была память плохая, а не зрение. И я сегодня линзы одевала, так что не отвертишься — не собиралась сдаваться Уля. — Ну а маска Климова не спрячет! Он единственный на весь лагерь в рубашечке…

— Тут я с Улей согласна. Марин, ну расскажи, что у вас! Так интересно! — послышался воодушевлённый голос Ани.

— Вот привязалась-то! — возмутилась Маринка. — Ладно! Это все ради Фаи!

— Чего? — удивилась я. — Не припомню, чтоб я тебя просила танцевать с Никитой, которого ты терпеть не можешь до скрежета зубов.

— Да это чтоб номер твоего ненаглядного Марка взять! Ты же ничего без меня не можешь! Вот и пришлось потерпеть! — воинственно заявила Соболева.

— Мариночка! — я чуть не подскочила на кровати. — Давай скорей!

— Так это… нечего давать. — растерянно ответила Маринка.

— Как это нечего? — не поняла я.

— Ну… Он не дал мне его. Прости Фая. — с сочувствием произнесла подруга.

Меня только что чуть не разорвало от радости и резко опустило с небес на землю, при этом ещё и дав пинка под зад. Хотелось одновременно расплакаться и засмеяться от своей неудачи.

Ну за что мне это?! Лучше бы я просто грустила всё лето на море у бабушки! Лучше бы я не знала совсем никакого Марка с его карими глазами! И конечно же, лучше бы у меня и не было вовсе никакого парня, чем всего на неделю! Ну почему со мной всегда так? Наверное, я просто создана для одинокой жизни! Вот стану совершеннолетней и уеду в Тибет! Туда — к монахам! Буду хлеб водой запивать и сидеть на самой высокой горе, не сходя с места, чтобы каждый, кто видел меня, говорил: «Вот! Смотрите! Живой памятник несбывшихся надежд! Поучительная история о глупой наивности! Эта несчастная особа верила в то, что может быть счастливой! Представляете уровень её самонадеянности?!». И все, видя меня, будут плакать от того, как сильно они мне сопереживают и говорить: «Бедная девочка».

Тут раздался очень странный звук.

— Ой! Что это? — пискнула я. — Кто-то к нам скребётся?

— Я тоже слышала! — сказала Маринка.

— Девочки это я. — тихонечко откликнулась Аня. — Я тут просто клубничное молоко из трубочки допила и вот.

Мы рассмеялись.

— Аня! Ну ты даёшь! — расхохоталась Уля.

— А ещё есть? — спросила я.

— Есть. Как раз пара штук осталась. — Аня чем-то зашуршала, и мне на кровать упала маленькая упаковка.

Через минуту мы все попивали напиток из трубочки, наслаждаясь сладковатым вкусом.

Мы оглядели комнату, в которой всё что можно и нельзя было измазано зубной пастой. А ещё разбросаны размотанные рулоны с туалетной бумагой. Утренние сборы заняли больше времени из-за того, что сначала нам предстояло привести комнату в порядок.

На прощальном завтраке нас ждал сюрприз. В это утро нам давали не только привычную кашу, но и арбуз! За который среди мальчишек тут же началась борьба, чтобы отобрать у друга себе ещё один желанный кусочек. Арбуз оказался спелым и сочным, отчего столовая практически погрузилась в тишину. По моим пальцам стекал арбузный сок, капая прямо на стол, и несколько капель упало на мои белые шорты. Я краем глаза хотела посмотреть на Асю, чтобы понять, как она справиться с этим. Но она демонстративно подошла к столу, где сидел брат Марка с друзьями, и протянула ему свой кусок угощенья.

— Держи Никита. Я такое не ем. Слишком много сахара.

— Ася! Что это ты расщедрилась? Уж не отравлен ли он? — улыбаясь, Климов посмотрел на Асю с явной издёвкой.

— Ну бери, пока не передумала! — начинала злиться та.

Тут Денис выхватил кусок арбуза из её руки и впился в него зубами.

— Все нормально, Никитос. Я проверил. — сказал он, доедая сладкую мякоть под растерянный взгляд Аси.

— Эй! Я пошутил! Отдавай! — в шутку накинулся на друга Никита, и у них завязалась возня, в ходе которой они измазали друг другу лицо арбузом.

Ася, вздернув голову, с волосами, убранными в тугой пучок, и уже собиралась выйти из столовой, как Никита окликнул её.

— Спасибо тебе, о наша Королева! Крестьяне могут не переживать, что останутся голодными! Да Дэн? — и он ударил друга кулаком в плечо, но тот не поддержал его веселья.

Вешнякова, не останавливаясь и не оборачиваясь, вышла из столовой, громко топая каблуками, а Ксю и Лена подскочив со своих мест, помчались за ней. Крис, медленно встав из-за стола, подошла к мальчикам.

— Ну ты и дурак, Климов! — сказала она, остановившись напротив испачканного в арбузном соке Никиты.

— Говорят дуракам везет. А фрейлине, как ни старайся— королевой не стать — ответил тот, пронзительно смотря на Крис своими голубыми глазами, словно собирался сразить её наповал.

Та что-то ещё хотела ответить, но потом заметно смутилась и просто ушла, чем сильно удивила меня. Ведь я еще ни разу не видела, чтобы кто-то мог заставить чувствовать себя неловко эту зазнайку Крис.

После завтрака мы все сидели на последней свечке этой смены. Каждый был слегка на взводе, потому что ещё остался осадок от неприятного утра и от того, что нам пора собирать вещи домой. А это значит — прощаться с друзьями, свободой от родительского контроля и этими стенами, которые нас приютили.

— Кто это сделал?! — Ася, видимо, снова считала себя главной в лагере и вчерашняя ситуация её, казалось, больше не беспокоит. — Я спрашиваю! Кто измазал мне волосы пастой? Вы знаете, как сложно их мыть?! Это не как у вас намылил мылом и пошел! Я просто не успею сейчас это сделать! — заглядывая каждому мальчику в лицо, возмущалась она.

Я посмотрела на гневную Вешнякову, волосы которой были убраны в пучок, видимо, чтобы не было видно слипшихся от зубной пасты. Королева ты или нет — а перед пакостями мальчиков все равны.

— Что смешного Егор?! Это ты?! — уничтожающим взглядом смотрела на него Ася.

— А чё сразу, чуть что так Егор?! Я вообще только бумагу разматывал. — покраснел до самых ушей рыжеволосый парень.

— Ребята тише! — сказала Алиса Степановна каким-то непривычно нежным голосом. — Я первая начну. — и с этими словами она зажгла свечку. — Вы