Куда ты денешься? - Натаэль Зика
Всё чинно, благородно, дорого — как и положено.
Вера Николаевна приехала одна — Денис был на переговорах в Петербурге. Она всегда участвовала в таких мероприятиях — помогала, жертвовала, поддерживала. И сейчас, стоя у окна с бокалом воды, думала о том, что вечер удался.
— Вера Николаевна, дорогая! — раздался голос за спиной.
Она обернулась. Перед ней стояла знакомая — Алла Борисовна Ковалёва, жена лесопромышленника, дама с добрым сердцем и длинным языком. Рядом с ней — ещё одна женщина. Холёная, подтянутая, с безупречной причёской и дорогими украшениями.
— Как я рада вас видеть! — щебетала Алла Борисовна. — Вы знакомы? Вероника Станиславовна Мейер.
Та сдержанно, с достоинством кивнула.
— Очень приятно, — ответила Вера Николаевна.
— Взаимно, — отозвалась Вероника.
Алла Борисовна что-то ещё прощебетала — про платье Вересовой, про музыку, про то, как чудесно всё организовано — и упорхнула к другим гостям. А Вероника Мейер осталась.
Вера Николаевна хотела извиниться и уйти, но новая знакомая её остановила:
— Чудесный вечер, не правда ли? Мой сын — один из спонсоров этого бала. Он владелец сети клиник «МедАльянс», — Мейер многозначительно помолчала, ожидая реакции.
Вере пришлось вежливо улыбнуться и произнести приличествующие случаю слова.
— Я так переживаю за больных детей, — всплеснула руками Вероника. — И так горжусь, что Герман столько для них делает!
— Да, замечательное дело, — согласилась Вера Николаевна.
— У меня только сын, — продолжила Вероника, — и у вас, как я знаю, тоже один ребёнок. Мы, матери единственного сына, лучше других понимаем, какая на нас лежит ответственность! Когда нет запасного наследника, благополучие и счастье этого — важнее всего на свете.
Вера Николаевна насторожилось — вроде, верно сказала — любая мать желает своему ребёнку самого лучшего. Но то, в какой форме это было завёрнуто и как преподнесено… Отдавало душком.
Она снова вежливо улыбнулась, жалея, что воспитание не позволяло просто оборвать разговор и уйти.
— Я слышала, какое несчастье случилось с Максимилианом, — не унималась Вероника. — Я всегда переживаю, когда Герочка сам за рулём, хорошо, что с вашим сыном всё обошлось. Но аварии — не самое страшное, что может случиться с мальчиком! Не менее страшно, если он попадёт в сети хищницы, беспринципной охотницы за деньгами, как это случилось с моим Герой! К счастью, он вовремя увидел настоящую суть жены и избавился от неё. Но мне рассказали, что она не оставила попыток выгодно пристроиться.
Мейер придвинулась ближе и, понизив голос, добавила:
— Недавно я узнала, что Никольская — это фамилия бывшей супруги Германа — снова в Москве. Она изменяла мужу направо и налево, а он её любил и буквально на руках носил! Неизвестно, как долго бы она продолжала водить его за нос, но всё вскрылось, и Герман, разумеется, тут же развёлся. Несколько лет о Никольской было ни слуху ни духу, но, видимо, деньги закончились, потому что она не только вернулась, но и снова ищет себе спонсора.
Мейер многозначительно покивала.
— Я так рада, что увидела вас сегодня! Мои хорошие знакомые на днях рассказали, что видели её с вашим Максимилианом. Представляете, какая дрянь? Мужчины слабы и часто сами не замечают, как попадают в сети. Но вы, как мать, должны открыть ему глаза!
Вера Николаевна замерла.
— Что вы говорите? — медленно произнесла она. — И как же я могу повлиять на взрослого мужчину? Тем более что я понятия не имею, с кем он встречается. Сыну не три года, а тридцать три!
Вероника задумчиво посмотрела на неё.
— Вы не хотите портить с ним отношения, — поняла она. — Что ж, я вас понимаю. И знаете что? Я могу сделать всё сама.
— Сама? — опешила Вересова. — Вы хотите поехать к Максимилиану и вывалить ему…
— Нет-нет! — всплеснула руками Вероника. — Никаких контактов с вашим сыном! Когда у мужчины мозги стекают, простите, в штаны, они перестают адекватно воспринимать реальность, и любые доводы и аргументы встречают в штыки. Я рассчитываю поговорить с самой девушкой. Уж ей-то вправить мозги я сумею! Проблема в том, что я не знаю её московский адрес, и если бы вы могли в этом помочь…
И она снова выдержала многозначительную паузу.
— И… зачем вам это? — не удержалась Вера. — Ваш сын в разводе, госпожа Никольская ему больше не угрожает.
— Во-первых, я бы не хотела, чтобы единственный, — выделила голосом Вероника, — наследник Дениса Вересова попал в сети прожженной интриганки. А, во-вторых, когда Алёна уходила, она украла у нас кое-что ценное. Я хотела бы это вернуть в семью.
Выпалив это, мамаша Мейер полезла в сумочку, извлекла визитку и сунула ту в руку Веры Николаевны.
— Это мой личный номер. Достаньте её адрес, и я одним разом решу и вашу проблему, и свою. Звонить не обязательно, если вам не хочется. Достаточно прислать СМС. И я избавлю вашего сына от неподходящей ему женщины, а вас — от сомнительного счастья с ней породниться.
Вера Николаевна ошарашенно смотрела на визитку. Внутри всё кипело, но лицо оставалось спокойным. Она понимала, что отказаться не вариант — если Вероника Мейер вышла на тропу войны, однажды она найдёт того, кто не только знает, где Никольская, но и готов поделиться.
«Если не можешь предотвратить — возглавь, — мысленно напомнила она себе. — Усыпи бдительность, пусть она какое-то время сидит ровно в ожидании вестей. А я тем временем предупрежу Макса и… Алёну. Выиграю для них время»
Приняв это решение, Вересова скомканно поблагодарила Веронику за информацию, пообещала написать сразу, как только что-то узнает, и, сославшись на головную боль, отошла.
Визитку она сунула в сумочку и уехала с бала, решив, отложить на следующий день всё остальное.
Утром Вера Николаевна проснулась рано. Денис должен был вернуться в среду, дом спал, за окном серело, и в тишине было слышно, как тикают на стене часы.
Она лежала и думала, что нужно позвонить сыну и рассказать, что произошло вчера вечером. Затем встала, накинула халат и прошлась по дому.
Гостиная, столовая, зимний сад — Вера Николаевна шла медленно, машинально отмечая, что надо поручить горничным: где-то подсохли цветы, где-то сдвинулся край ковра, где-то на полированной поверхности стола остался след от чашки.
Мысли текли вяло, не желая складываться в чёткий план.
В доме уже кипела утренняя жизнь — на кухне гремели посудой, в коридоре прошла горничная. Вера