Хочу машину! Личный автомобиль в советской повседневности (1917–1991) - Сергей Викторович Канунников

В контексте истории автомобилизации СССР очень интересно и важно в этом рассказе Жарова 1981 года определение «непрестижный». Это термин нового советского языка второй половины 1970-х – начала 1980-х годов. Но из рассказа Жарова ясно: уже в 1930-х понятие престижа играло в автомобильной жизни Союза важную роль.

Именно благодаря богатому, с барского плеча, подарку высокого чиновника Александр Жаров в 1930 году и стал автомобилистом. А поскольку машину он тогда водить не умел, по указанию Куйбышева к нему прикрепили шофера из редакции «Известий», с которой поэт расплачивался стихами и публицистикой. Жаров вспоминал слова Куйбышева по поводу появления личных автомобилей: «Почему бы нам не сделать так, чтобы наши писатели были первыми в этом начинании, в отношении быта?» А вскоре, рассказывал Жаров, в одной из газет появилась заметка, в которой опубликовали восемнадцать фамилий первых советских автомобилистов, в том числе Маяковского[47]. Смысл публикации этого списка, очевидно, состоял в том, чтобы еще раз прославить знатных советских граждан, приносящих советской власти максимальную пользу; представить признанных поэтов и писателей неким идеалом, к которому должны стремиться все остальные граждане. Предполагалось, что правительство заметит каждого и оценит его вклад в строительство социализма.

Вероятно, «форд» Жарова стал если не первым, то одним из первых подарков такого рода. Традиция дарить автомобили за выдающиеся достижения в той или иной области существовала на протяжении всей сталинской эпохи. Историк автомобилизации Иван Баранцев опубликовал в журнале «Автопилот» ряд фотокопий архивных документов 1930-х, касающихся приобретения автомобилей советской элитой. Упомянуты в них и подарки от правительства знаменитостям[48].

В 1933 году, окончательно вернувшись из Западной Европы в СССР, Максим Горький поселился в Москве, в предоставленном ему правительством роскошном особняке на Малой Никитской (в 1948–1993 годах – улица Качалова). В 1900–1903 годах знаменитый архитектор Федор Шехтель построил этот дом в стиле модерн для Степана Рябушинского – члена обширной и богатейшей семьи промышленников и банкиров, одного их основателей автомобильного завода АМО. В комплекте к особняку Горький вскоре получил от государства большой, мощный и дорогой американский Lincoln КВ, который после смерти Горького оставался в семье несколько десятилетий. Марку Lincoln в 1930-х руководство СССР очень уважало. В 1934 году журнал «Мотор» писал, что «на территории СССР насчитывается 300 шт. „линкольнов“. 75 из них в „Интуристе“»[49]. Внушительные американские кабриолеты, работающие в «Интуристе», в 1930-х часто попадали на парадные фотографии центра Москвы и на кинопленку. На кабриолете марки Lincoln ездят герои картины 1939 года «Подкидыш» Татьяны Лукашевич. У Горького был автомобиль с закрытым кузовом.

Автомобиль ГАЗ-М1, громкую советскую новинку 1936 года, подарили Алексею Стаханову – шахтеру, в честь которого было названо движение ударников труда. К автомобилю прилагалась квартира в Москве – в знаменитом Доме на набережной. Постановлением Совнаркома в 1939 году лимузины ЗИС-101 получили в подарок авиаконструктор Александр Яковлев и летчик-испытатель Юлиан Пионтковский[50]. Через два месяца после успешных испытаний советской атомной бомбы специальное постановление правительства от 29 октября 1949 года предписывало выплатить научному руководителю проекта Игорю Курчатову премию в 500 тысяч рублей, передать ему в собственность «дом-особняк и дачу», а также ЗИС-110. Этот автомобиль, созданный для высшего руководства страны, официально частным лицам обычно не продавали[51].

Ил. 2. Автомобили ЗИС-101 и ГАЗ-М1 на стоянке перед московским Речным вокзалом. Вторая половина 1930-х

Владимир Маяковский был не единственным советским гражданином, который привез автомобиль из-за границы. Это явление не было массовым, но, видимо, заметным, поскольку в 1933-м правительство обнародовало «Порядок продажи автомобилей и мотоциклов, ввезенных из-за границы для личного пользования»[52]. В документе указывали на «грубые нарушения закона о продаже и покупке автоимущества, ввезенного из-за границы для личного пользования» и прописывали порядок ввоза и последующей продажи техники. Купить за границей и привезти в Союз мотоцикл мог только тот, кто проработал там не менее года и с разрешения торгового представителя СССР. А ввозить автомобиль, вне зависимости от срока работы за рубежом, «Порядок» запрещал. Правда, тут же в документе делали оговорку: Наркомат внешней торговли все-таки мог разрешить ввоз и последующую продажу иностранного автомобиля. Государство неустанно усиливало контроль за автомобилизацией. В начале 1930-х советский автопром начал серийное производство легковых автомобилей, но и их купить было совсем не просто.

Автомобильный историк Иван Баранцев в 2019 году опубликовал фотокопии заявлений видных представителей советской культуры с просьбами разрешить им приобрести автомобиль[53]. Этим вопросом ведал Экономический совет при Совете народных комиссаров, а писали заявления на имя Вячеслава Молотова, тогда председателя Совнаркома, или Анастаса Микояна, наркома внешней торговли. Аргументируя необходимость покупки машины, писатели, режиссеры и актеры чаще всего ссылались на сложности своей профессии. Актер и эстрадный певец Леонид Утесов в мае 1939 года изъяснялся в письме Микояну с просьбой разрешить ему купить ГАЗ-М1 просто и бесхитростно: «Зная хлопотность моей профессии, Вы поймете, что я вынужден обратиться к Вам». Характерно, что Микоян сам решения не принял, а советовался с Молотовым, который наложил резолюцию: «Надо дать за плату». В том же году знаменитый актер Михаил Жаров направил куда более креативное, артистичное, рукописное, а не напечатанное на машинке заявление сразу на имя Молотова. Жаров писал: «Моя работа в театре и особенно в кино заставляет меня усиленно пользоваться транспортом… Стоит мне войти в трамвай, автобус или встать в очередь на такси, как меня узнают и в зависимости от темперамента публики раздаются реплики: „А! Мин херц!“, „Цыпленок жареный!“, „От двух бортов!“, „Смотри Медведь!“ и т. д. что вызывает веселое оживление публики, а меня смущает». Так Жаров напомнил Молотову о своих самых популярных киноролях: в картине Владимира Петрова «Петр Первый» (1937), где Жаров играл Меншикова, в фильмах «Возвращение Максима» (1937) и «Выборгская сторона» (1938) режиссеров Григория Козинцева и Леонида Трауберга и в короткометражной ленте Исидора Анненского «Медведь» (1938).

У прославленного режиссера, автора эпохальной ленты «Броненосец „Потемкин“» Сергея Эйзенштейна к 1939 году уже была машина ГАЗ-М1, которая, как писал в заявлении режиссер, «за время работы моей над фильмом „Александр Невский“ пришла в