Виктор Грушко - Судьба разведчика: Книга воспоминаний
Однажды позвонила Верна и попросила прийти помочь разобраться в инструкциях к радиоприемнику, полученному в подарок в Советском Союзе. В другой раз речь шла о баночке советской икры, которую Герхардсены не смогли открыть общими усилиями. Когда я извлек русский деликатес на свет Божий, супруг заметил: «Я не мог предположить, что для этого потребуются такие усилия!» Однажды они получили ящик армянского коньяка в подарок от Н.А.Булганина. Угощая меня кофе, хозяева предложили рюмочку и мне. «В этом доме, — говорил Эйнар, — откупоренной бутылки хватает надолго».
С Эйнаром и Верной я встречался также время от времени на международных соревнованиях по конькам на стадионе «Бишлет» в Осло. Мы либо сидели рядом, либо встречались за чашкой горячего бульона в перерывах и обменивались мнениями о происходящем.
Верна, так же как и я, очень верила в необходимость расширения культурных обменов между Норвегией и СССР для улучшения двусторонних отношений в целом. Нам доводилось довольно часто общаться, занимаясь этим. Однажды Верна загорелась идеей приглашения русского цирка в Осло, и мы поехали домой к госпоже Берни, директору норвежского цирка, на совет. К сожалению, в то время выступление артистов нашего цирка в Норвегии организовать не удалось, поскольку его представления не были рассчитаны на шапито.
Дочь Евгения Белякова была больна полиомиелитом, который поразил ее ноги. Верна посчитала своим долгом помочь его семье, и мы вместе с ней посетили целый ряд специалистов и клиник, чтобы выяснить, не поможет ли операция. Верна была очень отзывчивым человеком.
Подчас поведение семьи Герхардсен просто поражало. Моя жена Валентина однажды видела, как жена премьер-министра сама моет окна в своей квартире. Я искренне смеялся, когда пришел к ним домой до возвращения Эйнара с работы и услышал, как Верна звонит мужу в офис: «Слушай, Виктор уже пришел. Забеги по дороге домой в булочную и купи яблочный пирог». Через некоторое время появляется премьер-министр с пирогом в руках. Хотел бы я быть свидетелем подобной сцены, скажем, в семействе Горбачева!
Посол М.Г. Грибанов, знавший о наших с Беляковым личных контактах с семейством Герхардсена, попросил организовать ему встречу с премьер-министром в неофициальной обстановке. Такая встреча состоялась где-то в 1956 или 1957 году в одном из ресторанов в пригороде Осло, и посол получил в буквальном смысле слова шок. «Как вы провели отпуск?» — вежливо спрашивает посол. «Мы отдыхали в палатках, путешествуя по Италии», — отвечает Эйнар. Посол ничего не понимает и не находит ничего лучшего, как спросить: «А где же размещалась охрана?» «Объясните послу, — обращается ко мне Герхардсен, — что у нас охрана никогда не выставляется во время отпусков. К тому же мы находились в Италии инкогнито. К концу пребывания нас все же узнали и я вынужден был встретиться с итальянским премьер-министром».
Беседы с Герхардсеном далеко не всегда касались политики. Часто затрагивались обычные житейские вопросы. Глава норвежского правительства был живым человеком, а не политическим роботом. С искренней гордостью Верна показывала мне длинную серию статей, написанных ее мужем для журнала «Актуэль» о своей жизни и деятельности. А Эйнар часто с большой теплотой вспоминал о своей встрече уже после войны с узбекским другом, с которым судьба свела его в гитлеровском концлагере Заксенхаузен. Герхардсен и еще один норвежский заключенный спасли узбека, которого звали Акабака, от голодной смерти, делясь с ним своим скудным лагерным пайком. Во время визита Герхардсена в Советский Союз по его просьбе Акаба-аку разыскали в Ташкенте и организовали их встречу. Герхардсен относился к советским людям с симпатией.
Однажды в советском посольстве Эйнар бросил такую реплику: «Посмотрите, как часто я прихожу к вам. У американцев я вообще не бываю».
Неформальный подход проявлялся подчас даже в сугубо дипломатических вопросах. Так, буквально накануне отъезда Герхардсена в Париж в декабре 1957 года на известное совещание НАТО, на котором он удивил всех полным отходом от проекта речи, заготовленной норвежским МИД, М.Г. Грибанов получил послание советского правительства с указанием срочно вручить его Эйнару Герхардсену лично. Насколько мне помнится, речь в нем шла о позиции Советского Союза по ряду ключевых проблем международной безопасности, которые должны были обсуждаться в Париже, и прежде всего о ракетах средней дальности в Европе.
Мы провели полдня над переводом документа на норвежский язык. С учетом большой спешки наверняка это был не лучший перевод, но главное состояло теперь в том, как умудриться передать его по назначению. Я позвонил в офис Герхардсена, где мне было сказано, что на работе в этот день он уже не появится, потому что через несколько часов выезжает во Францию. Звоню ему по домашнему телефону. Трубку берет Верна: «Вы знаете, он сейчас в ванне, а через несколько минут уезжает». Объясняю ей, в чем дело. Через некоторое время она звонит мне, сообщая, что премьер уже в пути на вокзал, но она успела переговорить с ним. Герхардсен готов встретиться на перроне возле такого-то вагона. У Грибанова гора свалилась с плеч. «Так, значит, чтиво в дорогу вы мне обеспечили», — улыбается Герхардсен, стоя возле готового к отправлению поезда.
Прямые человеческие контакты между представителями различных общественных систем и блоков помогали понять политические мотивы тех или иных шагов, выявлять причины разногласий и нащупывать основу для консенсуса. Герхардсен понимал это лучше, чем любой другой норвежский государственный деятель. Я тоже всегда стремился разобраться в непростых вопросах поглубже, поэтому, смею надеяться, не случайно Герхардсен поддерживал контакты со мной в течение многих лет, в том числе и после того, как я стал офицером советской разведки.
Был ли Герхардсен настроен «просоветски»? Такие утверждения можно подчас слышать от поборников холодной войны и шпиономании. Ответ будет один: конечно же, нет! И у КГБ никогда не было намерений поставить его на службу Советскому Союзу. Герхардсен просто-напросто был одним из немногих дальновидных политиков, понимавших, что для Норвегии жизненно необходимо иметь добрые и сбалансированные отношения с могущественным восточным соседом. А для этого требуется взаимопонимание. Однако в 1955 году, когда над миром еще проносились леденящие ветры холодной войны, такой подход вовсе не был само собой разумеющимся. Сама идея официального визита премьер-министра Норвегии — первого после войны визита руководителя одной из стран западного мира в Советский Союз — была неординарной. Думаю, что принятие приглашения советского правительства было сопряжено для Герхардсена с серьезными проблемами.
Нам было известно, что правые силы Норвегии намеревались использовать его, как они называли, «заигрывание с противником». Имелась достоверная информация о том, что в международном плане «братание» Герхардсена с коммунистами планировалось использовать для дискредитации его внешнеполитического курса. С другой стороны, приглашение главе норвежского правительства из Москвы явилось результатом общего потепления международного климата, которое в 1955 году лишь едва-едва ощущалось. Мы считали, что соседские отношения с Норвегией могут стать более стабильными и дружескими, чем в первые годы холодной войны, когда Норвегия стала членом НАТО. Нам было известно также, что Герхардсен в свое время весьма скептически отнесся к вступлению Норвегии в Североатлантический альянс. Он был сторонником создания скандинавского оборонительного союза. Только после провала планов создания такого союза Герхардсен нехотя согласился с членством Норвегии в НАТО как единственной реальной альтернативой.
Членство Норвегии в НАТО вызвало конфликт внутри Норвежской рабочей партии и привело к изданию рядом социал-демократов газеты «Ориентеринг», а в 1961 году — к созданию Социалистической народной партии (СНП). В стане норвежской социал-демократии образовалось два противостоящих лагеря. Мы рассматривали тогдашних министра иностранных дел Халварда Ланге и секретаря НРП Хокона Ли как наиболее видных представителей проамериканской и пронатовской линии в норвежской внешней политике.
Герхардсен же проявлял гораздо большее, чем другие члены НРП, понимание того, что Норвегия является соседом великой державы, обладавшей к тому же ядерным потенциалом. Он признавал определенные преимущества членства Норвегии в НАТО, но одновременно отдавал себе отчет в том, что вовлечение страны в любой конфликт между США и Советским Союзом окажется для нее катастрофическим. Эта мысль нашла отражение и в его выступлении на совете глав правительств стран НАТО в Париже, о котором говорилось выше.
Повторяю, принятие приглашения посетить Советский Союз в 1955 году, в самый разгар холодной войны, было для Герхардсена сопряжено с трудными внутриполитическими решениями. В первую очередь Герхардсен поставил вопрос о своей возможной поездке в Советский Союз на правлении Норвежской рабочей партии, в которое входили ключевые члены правительства, влиятельные фигуры партийного аппарата и руководители мощного Центрального объединения профсоюзов Норвегии (ЦОПН). Только после своей победы на этом форуме он смог чувствовать себя относительно уверенно, чтобы ответить согласием на советское приглашение.