Древний Рим в биографиях - Генрих Вильгельм Штоль
Кинеас возвратился к Пирру и между прочим сказал, что сенат показался ему собранием царей. «Что же касается народной массы, — заметил он, — то я боюсь, что нам придется сражаться с лернейской гидрой, потому что консул собрал уже войско вдвое многочисленнее прежнего, и при этом еще остается в запасе столько же, если не гораздо больше, способных носить оружие римлян».
Весной 279 года Пирр вторгся в Апулию. При Аскулуме завязалась битва. С каждой стороны сражалось около 70 тысяч человек; под начальством Пирра, кроме его эпирских войск, находились тарентские ополченцы (так называемые белые щиты), луканцы, бретийцы и самниты; под римскими знаменами — кроме 20 тысяч римских граждан, латины, кампанцы, вольски, сабиняне, умбры, марруцины, пелигны, френтаны и арпаны. Пирр разбил свою фалангу на обоих крыльях на небольшие отряды и, приняв за образец римское построение когорт, в преимуществах которого он убедился на деле, расставил эти отряды так, что солдаты самнитские и тарентинские, на которых он не особенно мог полагаться, стояли между отрядами эпиротов; только в центре фаланга составляла одну, плотно сомкнутую линию. Римляне также выступили в этой битве с нововведением: это были особого рода боевые колесницы, для обороны от слонов снабженные жаровнями на длинных шестах и бревнами с острыми железными наконечниками, которые можно было опускать в случае надобности. Битва оставалась без решительного исхода до тех пор, пока колесницы римлян не были опрокинуты слонами, которые вслед за тем врезались в когорты. Римские войска бежали в лагерь, и поле битвы осталось за Пирром. Тем не менее его армия понесла такие потери, что он, как рассказывают, сказал: «Еще одна такая победа — и мы погибли».
В двух упомянутых сражениях Пирр лишился цвета своих войск, последовавших за ним с родины; этот пробел было не так-то легко восполнить, если учесть, что воинственное рвение его итальянских союзников быстро угасло. Пирр понял, что его боевых средств хватит ненадолго, и воспользовался случаем добыть себе новые ресурсы в Сицилии, жители крупнейших городов которой после смерти сиракузского тирана Агафокла обратились к нему с просьбой принять ее под свою руку. Как только римляне и карфагеняне услышали о союзе Пирра с сицилийскими греками, они заключили, в свою очередь, между собой союз, целью которого было не допустить царя в Сицилию. Но это им не удалось: Пирр прибыл в Сицилию, выгнал карфагенян из Сиракуз и вскоре сделался правителем всего острова, за исключением Лили-беума, где удержались карфагеняне, и Мессаны, которой овладели грабители-мамертинцы, бывшие прежде наемными солдатами Агафокла.
Впрочем, он потерял Сицилию так же быстро, как и завоевал, — притом по собственной вине. Он стал обращаться с греками, подчинившимися его власти, как с покоренным, лишенным всяких прав народом, насильно набирал среди них матросов для своего флота и солдат для своей армии, занимал гарнизонами города, произвольно прибегал к самым суровым наказаниям. В результате сицилийцы нашли карфагенское иго более сносным, чем новое солдатское управление, и крупные города стали заключать союзы со своими старыми врагами — и даже с шайками мамертинцев, — чтобы отделаться от Пирра. Царь увидел себя окруженным изменой и мятежом и счел за благо внезапно отказаться от Сицилии. В конце 276 года Пирр переправился со своим флотом в Италию.
По пути Пирр сделал попытку овладеть городом Региумом в Южной Италии, находившимся в руках мятежного римского легиона, который в союзе с мамертинцами занимался разбоем и грабежами на море. Но его нападение было отбито, и хуже того — царь попал в засаду под стенами города. Завязалась кровопролитная схватка, в которой Пирр был ранен мечом в голову. Ободренный этим обстоятельством, один мамертинец громадного роста провозгласил, что вызывает Пирра на поединок, если, конечно, тот еще жив. С гневным лицом ринулся царь на дерзкого варвара и нанес ему такой страшный удар, что громадное тело, рассеченное сверху донизу, рухнуло на землю двумя половинами. Удовлетворившись этим подвигом, Пирр продолжил путь к Таренту, куда прибыл с 20 тысячами пехотинцев и 3 тысячами всадников.
Ресурсы его в Италии были незначительны. Пока он воевал на Сицилии, союзники, особенно самниты, тяжко пострадали от римлян; силы их совсем истощились. Весной 275 года Пирр, собрав всех, кто был в Таренте способен к военной службе, вторгся в Самниум, где с осени стояло римское войско во главе с консулом Манием Курием Дентатом. Заняв позицию на высотах, Дентат избегал битвы до прибытия другого консула, Лентула, шедшего на соединение с ним из Лукании. Но Пирр желал сразиться раньше и сделал это себе на горе. Исход битвы опять решили слоны, но на этот раз не в пользу Пирра. Осыпанные градом огненных стрел, испуганные животные повернули назад и принялись топтать воинов Пирра. Лагерь царя был взят, два слона убиты, четыре захвачены римлянами, а сам он, с трудом избежав плена, прибыл в Тарент в сопровождении всего нескольких всадников.
Уцелевших войск Пирра, 8 тысяч пехоты и 500 всадников, было недостаточно для продолжения войны в Италии, а Антигон, царь Македонии, и другие греческие государи оставались глухи к просьбам Пирра прислать денег и людей. Поэтому в начале 274 года Пирр возвратился в Эпир, оставив в тарентской крепости гарнизон под начальством Милона. Неспокойный нрав, однако, не позволил ему долго оставаться в бездействии. Он предпринял войну против македонского царя Антигона и завладел большей частью его государства. Затем вместо того, чтобы утвердить свое владычество в Македонии, отправился покорять Спарту и Аргос; причем следом за ним отправился с новым войском жаждущий мщения Антигон. Пирр уже занял часть города Аргоса, когда Антигон и спартанский царь Арей вытеснили его оттуда. В схватке, завязавшейся на улицах города, он получил незначительную рану; но в ту минуту когда он устремился с мечом на аргосского юношу, нанесшего ему этот удар, мать молодого человека, смотревшая на бой с крыши в сообществе других женщин, бросила ему в голову черепицу, да так метко и сильно, что он упал без чувств. Солдаты Антигона узнали его, потащили в близлежащую колоннаду и обезглавили. Алкионей, один из сыновей Антигона, принес голову Пирра отцу и кинул к его ногам. Антигон палкой выгнал сына из комнаты. Он приказал с подобающими почестями сжечь останки Пирра и отпустил