Был ли Сталин «умеренным» в марте 1917 года? - Ларс Т. Ли

был другой, знаем цену буржуазии. На наших костях, товарищи, на склепе с.-д. II Государственной думы была возведена третьеиюньская IV Дума, и мы знаем, как относилась IV Дума к попыткам возвращения рабочих представителей из ссылки, как боялась она рабочего класса. Но когда наступил революционный момент, когда революционные полки подошли к Государственной думе, когда Государственная дума оказалась окруженной революционным пролетариатом и когда Родзянко, носитель третьеиюньской Думы, принимал революционные полки, чтобы посылать их для арестов приспешников старой власти, когда из недр IV Государственной думы 2 марта возникло революционное правительство, окрещенное огнем пролетарской революции, тогда мы сказали – пусть это правительство, пока оно революционное, держит в руках всю полноту исполнительной власти и пусть рядом с ним стоит Совет р. и с. д. И пока это правительство не выпустит из рук знамя революционной борьбы, мы вместе с вами, товарищи, забыв прошлое, будем поддерживать его.

Но если настанет момент, когда оно откажется от революционного пути, когда оно встанет на путь переговоров, на путь компромиссов, мы вместе с вами, товарищи, грудью пойдем против этого правительства и вместе с вами ниспровергнем его в прах, как ниспровергли вы старую власть. Но до тех пор, пока это правительство под влиянием революционных событий идет революционным путем, до тех пор, пока интересы буржуазии воплощаются в актах, соответствующих общенародным демократическим интересам, до тех пор, пока знамя Учредительного собрания в руках Временного правительства и все его шаги направлены к ликвидации старого строя, мы вместе с вами будем поддерживать его.

Товарищи рабочие, здесь перед вами не члены отдельных фракций, на которые когда-то делилась наша партия. Это было в годы мрачной реакции, когда у нашей партии не было возможности творческого осуществления своих задач, когда она была загнана в подполье и могла только говорить, а действовать не могла. Тогда мы раскалывались на отдельные фракции, тогда мы из-за мелочных разногласий восставали друг на друга в братоубийственной борьбе. Не такое время теперь. Перед вами представители второй социал-демократической фракции, объединившей большевиков и меньшевиков как единое целое, они вступают ныне в ваши ряды и предлагают вам в таком великом революционном творческом деле объединить все революционные силы, не только слить обе части социал-демократических партий, но все демократические революционные силы объединить для общей борьбы. Только общими силами мы доведем борьбу до конца.

Товарищи, позвольте закончить мою речь тем всенародным кличем, которым заканчиваются все речи на народных собраниях. Да здравствует свободная Россия! Да здравствует Учредительное собрание! Да здравствует демократическая республика! (Бурные аплодисменты).

Комментарий. Поскольку формула «Сталин – умеренный» читается почти как «Сталин – полуменьшевик», я включил в подборку два авторитетных высказывания, датированных мартом 1917 года: одно – лидера большевиков Ленина, другое – лидера меньшевиков Церетели. Я счел, что они будут полезным фоном, но даже поверхностный анализ этих двух текстов позволяет сделать важные выводы. Ограничусь двумя пунктами.

1. Судя по ретроспективным замечаниям Сталина, большевикам пришлось ждать физического возвращения Ленина в апреле, чтобы получить необходимые разъяснения по вопросам тактики. Иными словами, ленинское «Письмо из далека», опубликованное в «Правде» 21–22 марта полной ясности не дало. И причина проста: Ленин не мог предложить решения проблемы, о которой он даже не знал (о том, что рабоче-солдатский Совет поддерживает Временное правительство). Достаточно внимательно прочитать письмо Ленина, чтобы понять: он был уверен, что большинство Совета уже придерживается его антиправительственного курса.

2. Тем не менее, как заметил Антипов, коренное расхождение между взглядами большевиков и меньшевиков было налицо. И расхождение это шло не по линии названия – буржуазная революция или социалистическая. Обратите внимание на следующие слова Ленина из письма:

Обещания дешевы. Обещания ничего не стоят. Обещаниями «кормили» народ и одурачивали рабочих все буржуазные политиканы во всех буржуазных революциях.

Наша революция буржуазная, поэтому рабочие должны поддерживать буржуазию, – говорят никуда негодные политики из лагеря ликвидаторов.

Наша революция буржуазная, – говорим мы, марксисты, – поэтому рабочие должны раскрывать глаза народу на обман буржуазных политиканов, учить его не верить словам, полагаться только на свои силы, на свою организацию, на свое объединение, на свое вооружение.

Этот отрывок показывает, во-первых, что Ленина не заботило то, что начавшаяся в феврале революция «буржуазная», а во-вторых, демонстрирует реальный водораздел между большевиками и меньшевиками: это отношение к «буржуазным» обещаниям. Ленин смеется над ними, а вот Церетели, как хорошо видно из Документа 20, хочет верить им и призывает рабочих поверить им тоже. Речь Церетели не просто абстрактное и довольно незамысловатое умозаключение, выведенное из идеологического штампа под названием «буржуазная революция», а его эмпирическое прочтение расклада классовых сил в этом процессе. Увы, прочтение Церетели оказалось глубоко ошибочным, его вера в обещания цензовых классов обернулась катастрофой и для него самого, и для его партии.

Чтобы решить, следовательно, был ли Сталин умеренным «полуменьшевиком», нужно ответить на следующий вопрос: разделял ли Сталин веру Церетели в буржуазные обещания? Сравнение двух позиций дает обоснованный ответ на этот вопрос.

О Временном правительстве

Общее: Временное правительство обещает проводить радикальные демократические реформы, намеченные Советом, а Совет, в свою очередь, обещает поддерживать Временное правительство до тех пор, пока оно будет идти революционным путем. Таким образом, Временному правительству отводится роль «закрепителя» революционных достижений.

Церетели: Такое положение дел – отражение мудрости и зрелости создавшего Совет пролетариата. Обещаниям «прогрессивной буржуазии» можно верить, и в любом случае рабочие являются «хозяином положения» и могут диктовать свою волю правительству. Совет может использовать различные методы «контроля», чтобы удержать правительство на революционном пути.

Сталин: Сложившееся положение дел основано на иллюзии и не может продлиться долго. Любые революционные шаги правительство осуществляет, «упираясь и сопротивляясь», под давлением со стороны Совета. Временное правительство сейчас выступает в роли «закрепителя» достижений революции, но оно недолго будет играть эту роль. По мере углубления революции раскол между Временным правительством и Советом неизбежно будет расти и станет непреодолимым – контрреволюционные признаки правительства уже заметны. В настоящий момент правительство опирается на «инертность» провинции, но эта инертность тоже быстро уходит в прошлое.

О войне

Общее: Захватнические цели, преследуемые царским правительством, сделали эту войну империалистической.

Церетели: Временное правительство отказалось от захватнических целей, поэтому война, которую ведет Россия, больше не является империалистической. Правительство предпринимает усилия, чтобы склонить союзников пересмотреть свои цели в войне. Совет должен обратиться к народам воюющих с Россией стран последовать примеру российского народа и поднять восстания против своих империалистических правительств. Поскольку Временное правительство искренне стремится к демократическому миру, Совет и стоящие за ним массы должны, в свою очередь, с решительной твердостью поддержать его военные усилия.

Сталин: Несмотря на