Екатерингоф. От императорской резиденции до рабочей окраины - Владимир Иванович Ходанович

Основал литературный салон и коммерческую французскую библиотеку, содержавшую в том числе французские «истории путешествий и новые романы». Совместно с Ф. Дидо издавался в Париже.

Секретарь М.А. Милорадовича в Театральном комитете вспоминал, что военный генерал-губернатор летом 1823 г. ежедневно «осматривал работы, ободрял всеобщую деятельность, придумывал новые украшения и быстро продвигал работы»[159].

Была в той энергичности, с какой взялся Милорадович за обустройство Екатерингофа, одна немаловажная причина. После финансовых скандалов, сопровождавших строительство нового Исаакиевского собора и, по сути, вывода генерал-губернатора из состава «Комиссии для окончательной перестройки Исаакиевского собора» в 1823 г. Милорадовичу – скорее всего – надо было реабилитироваться в глазах императора.

Считалось достоверным фактом, что сам военный генерал-губернатор Милорадович сажал деревья в «детском садике»[160].

«Я удивился, когда мне сказали, что этот мост заложен 6 апреля и будет готов к 1 мая: но для русских нет ничего невозможного, и я поверил на слово, зная, что сам граф М.А. Милорадович наблюдает за всеми постройками», – уверял читателей «журнала нравов и словесности» посетивший Екатерингоф Фаддей Булгарин[161].

Хотя, с другой стороны, что приходилось испытывать например, автору садового обустройства Екатерингофа И. Бушу-младшему или иным авторам проектов, когда ежедневно, в середине дня, в разгар работ, приезжал генерал-губернатор и придумывал «новые украшения».

Отмечу, «проэкт» за подписью А. Плюшара был составлен весьма разумно. В нем учитывались как минимум два аспекта. Содержание должно лично заинтересовать адресата, а ссылки на образцы будущих объектов строительства (французские и берлинские ресторации, колоннада Пале-Рояля) должны вызывать у адресата конкретные визуальные образы (был—видел—знаю—помню).

Поэтому автор (авторы) «проэкта», возможно, учли, что сам Михаил Андреевич, еще до своего губернаторства петербургского не был далек (но напротив: достаточно близок) к «садовым устроениям». По словам очень хорошо и долго его знавшего Ф.Н. Глинки (адъютант во время двух войн, чиновник канцелярии генерал-губернатора до июня 1822 г.), он «очень любил садоводство»[162].

Разведением нового сада (общественного, с иллюминацией, «хорами музыки» и ночными концертами) занимался М.А. Милорадович, будучи киевским военным губернатором. После возвращения из заграничного похода М.А. Милорадович купил себе имение в Крыму, около Алупки. У берега моря граф обустроил сад, с многочисленными плодовыми и лавровыми деревьями, несколькими водопадами и природной террасой. Во время своей южной поездки 1818 г. Александр I посетил сад Милорадовича и «по просьбе хозяина выбрал место для будущего дома» на даче. В своем имении Вороньки Полтавской губернии Михаил Андреевич «выстроил великолепный дом, развел чудесный сад… и всем этим хотел пожертвовать в пользу института для бедных девиц Полтавской губернии», – вспоминал Ф.Н. Глинка[163]. «Самое любимое занятие Милорадовича состояло в украшении села его Вороньков. В России и в чужих краях заказывал он лучшим архитекторам планы своего деревенского дома, сада, беседок»[164].

По воспоминаниям С.Н. Глинки, он лично несколько раз заставал у Милорадовича «архитектора с кучею проектов и планов, и с которым он горячо спорил то о перестройке, то о постройке нового сельского дома. Слушая графа, казалось, что он хочет воскресить какое-то дивное зодчество из волшебных сказок»[165] (курсив мой. – В. Х.). Судя по тексту, это происходило не ранее 1817 г. и, скорее всего, уже после назначения графа петербургским военным генерал-губернатором. Главное – в окончании второго предложения, позволяющего отчасти предположить, почему в Екатерингофе в 1823-1824 гг. появились строения, включавшие элементы готической и арабской архитектуры.

Сам Милорадович в Париже был дважды: 16-летним сержантом лейб-гвардии Измайловского полка, когда после обучения курса военных наук в Меце был в числе других представлен королю и королеве Франции, и после занятия союзными войсками Парижа в 1814 г.

О гуляниях в Екатерингофе знал с молодости, а в нем самом мог и бывать. Измайловский полк квартировал в одноименной слободе, неподалеку, и капитан М.А. Милорадович, не исключено, принял участие в полковом празднике на одной из дач по Петергофской дороге в августе 1796 г. О посещении офицерами Измайловского полка Екатерингофа на первое мая упоминает (правда, единожды) в своем «Дневнике чиновника» С.П. Жихарев.

Среди неосуществленных личных «предположений» Милорадовича в 1823-1825 гг. было, например, «устроить Шоссе вместо ныне существующей ездовой дороги, устроенной времянно насыпью гравием, вокруг Черной речки по берегу». То есть вдоль берега Таракановки и части Бумажного канала.

Приказания М.А. Милорадович отдавал устно («по словесному приказанию»), «по особым ордерам», «запискам».

По указанию Милорадовича выдавались деньги «чиновникам, архитекторам и садовникам», «на разъезды и жалованье».

По распоряжению Милорадовича, например, было «взято для бедных крестьян которые находились при работах в Екатерингофе» «хлеба, щей и деньгами» 35 руб., выдано «рабочим и крестьянам» «за усердие» на вино по 50 коп. на человека. Кстати, эти средства брались из уже доходов Комитета, получаемых от сдачи «Изб» в аренду. Музыкантам двух пехотных полков «для игры в воскресные дни в Екатерингофе» в 1824 г. выдали 425 руб.

Лично самим «покойным Графом Милорадовичем израсходовано» из средств Комитета 12 500 руб.

Служили в Канцелярии М.А. Милорадовича и те, кто непосредственно был связан с работами в Екатерингофе в 18231826 гг.

Уже упоминавшийся В.П. Каплуновский. Титулярный советник, бухгалтер Иван Васильевич Бакаревич (с 12 ноября 1825 г.). Коллежский регистратор Гаврило Федорович Вишневский (1823 г.). Состоявший «при аукционной камере» в Канцелярии чиновник IX класса Николай Степанович Пражевский покупал «с публичнаго торга для Екатерингофа мебели». Бау-адъютант подполковник Егерского (19-го, позднее – 33-го) полка Семен Васильевич Качалов занимался, судя по расходным ведомостям Комитета, выдачей денег за выполненные работы, на разъезды, покупку печных изразцов и др.

Прослеживается косвенная связь между поставщиками в Екатерингоф и пребыванием графа М.А. Милорадовича в разных обществах. Например, 85 кустов сирени поставил доктор, член Медико-хирургической академии, коллежский советник Федор Моисеевич Яворский, являвшийся членом Санкт-Петербургского Фармацевтического общества. Среди почетных покровителей означенного Общества официально значился Михаил Андреевич Милорадович.

Еще в 1808 г. при военном генерал-губернаторе был создан «Комитет о городских строениях Санктпетербурга». Комитет занимался постройкой, наблюдением за эксплуатацией и ремонтом городских зданий и сооружений, содержащихся на средства из городских доходов и поземельного сбора. Это были казармы (до начала 1820-х гг.), здания, где размещались органы городского управления, ведомства столичной комендатуры и полиции, содержание буянов, набережных, пристаней, мостов, мостовых и пр.

В Комитет, помимо других лиц, входили два архитектора и их помощники.

Еще раз упомяну указанное в июльском 1823 г. письме М.А. Милорадовича будущим членам «Комитета об устроении Екатерингофа», что Александр I утвердил план садового мастера Иоганна Буша-младшего и планы О. Монферрана «для Гостинницы и Молошницы». То есть планы двух разных авторов – реконструкции территории парка и возведения двух строений.

Огюст Монферран упоминается как «находящийся