Исторія о донскихъ козакахъ - Александр Ригельман

Въ утренней же день Голой послалъ Дранова сына, Ивана, со ста человѣкани Козаковъ своихъ къ городу и велѣлъ ему жителямъ Торскимъ данную войсковую грамоту объявить; чтобы они были спокойны и ихъ не опасались, растворили бы городъ и имѣли бы съ ними по прежнему дружеское общество; но при подъѣздѣ его, Ивана Дранова, сотникъ Торскій, Павелъ Берендѣевсмй, не только въ городъ, ниже близко къ оному, не допустилъ, а выѣхалъ къ нему вооруженно жъ за городъ, гдѣ выслушалъ отъ него лестную грамоту и предложеніе его, отъ дружбы своей имъ отказался, и отступилъ отъ города тотчасъ приказалъ, въ противномъ же случаѣ оружіемъ принять грозилъ. Молодой Драновъ, видя упорность сотника, назадъ къ своимъ возвратился и объ ономъ объявилъ.

При возвращеніи своемъ сотникъ тотчасъ послалъ съ извѣстіемъ къ своему войску, которое отъ Тора въ 20-ти верстахъ стояло, а жителей всѣхъ съ предмѣстья и съ пожитками ихъ въ городъ вогнать велѣлъ. Бувтовщикъ Голой, слыша непокорство и угрозы отъ Берендѣевскаго, немедленно приступилъ со всею толпою своею къ городу и оной осадил и, зажегши посадъ, или предмѣстье, жестоко приступать началъ, продолжалъ съ третьяго часа дни до вечера, но, по счастію, въ то время случившейся ветръ на нихъ и съ дымом пожарнымъ веялъ, чрезъ что они превеликой уронъ отъ жестокаго съ города сопротивленія пушечною и ружейною стрѣльбою, въ людяхъ своихъ претерпѣли, и въ самой тотъ случай бригадиры, Шидловской и Протопоповъ, своимъ полками подоспѣли, чгго увидѣвши, злодѣи опрокинулись на оныхъ, но те жестоко поражать ихъ стали, такъ что принудили ихъ отступить отъ города и бѣжать въ безопасное мѣсто, за коими надлежало бъ гнать въ погоню, но, наступившая ночь тому воспрепятствовала, и съ тѣмъ остановились. До наотупленія жъ света , Бригадиры послали за ними конницу, за коими и сами послѣдовали. Они пристигли ихъ при Донцѣ, въ урочищѣ, Кривой Луѣне, откудова злодѣи, оставивъ пѣшихъ въ обозѣ своемъ, великою толпою конницы выбѣжавъ, напали на полки Царскіе и жестоко съ ними сражались; но силою тою сопротивною премножество поразя, до обозу ихъ погнали, и приступя къ оному, не взирая на ихъ стрѣльбу пушечную такъ же съ ними сразились и, поразя найжесточайше, ихъ разбили и гнали до самой рѣки Донца, гдѣ ихъ убивши полковника Дранова, премножество побили и потопили, что продолжалось съ полдня до четвертаго часа ночи. Такъ же вѣсь ихъ обозъ съ багажемъ, завоеваннымъ ими Сумскаго полку пушки, знамена, всякяго орудия и прочее изъ добычь взяли, оствшік жъ вживѣ, походной Атаман ихъ, Голой, и сынъ Дранаго, Ивашка, съ небольшимъ числомъ злодѣйскихъ Козаковъ, къ Булавину бежали; а Бригадиры, по окончании сего дѣла, съ полками своими пошли къ городу Изюму, къ соединенію съ корпусомъ, прибывшимъ туда съ Княземъ Долгорукимъ.

Въ сіе жъ самое время и Некрасова подъ Азовомъ разбили и прогнали, ибо, когда онъ къ Азову съ злодѣйскими толпами своими приступилъ, тогда уже изъ крѣпостей Таганрога и Cмiyca, отъ Павловска, такъ же и Компанейскіе полки, съ Азовскими соединились и, при наступленім его къ городу, напавши на него, толпы его разбили и прогнали, и многихъ кидавшихся въ рѣку Донъ и въ Каланчу, перетопили, пойманиыхъ же казнили, а Некрасовъ съ товарищемъ, будучи разбитой, съ оставшими ворами своими, позадь Дона бѣжалъ вверхъ по оной.

Князь Долгорукой, пришедъ къ Изюму съ корпусомъ, и собравшись оъ своими отделенными полками, пошелъ на Донъ къ войсковому гогроду Черкаску. Булавинъ услышавши вдругъ, что толпы его сообщества, подъ предводительствомъ Голаго, подъ Торомъ и на Донце почти на голову добиты и разогнаны, а Драной, полковникъ его, убитъ такъ же, что и Некрасовъ подъ Азовомъ жестоко разбитъ жъ и въ бѣгство совсѣмъ обращенъ, а остатки войскъ, разогнанные, врозь въ рѣкахъ Дону и Каланчѣ потоплены, при томъ и то, что Князь Долгорукой, съ великииъ числомъ войска, уже на самого его къ Черкаскому идетъ, пришелъ въ смятеніе, началъ думать, чтобъ иногда Козаки Черкаскіе и неволею не отдали бъ въ руки праведному мщенію, и будучи отъ того въ отчаяніи, оставя всѣхъ сообщниковъ своихъ, запершись одинъ въ горницѣ своей, изъ пистолета въ голову себя застрелилъ, и тѣмъ кончилъ мерзкую жизнь свою. Иные жъ сказываютъ, что съ улицы сквозь окно Козакъ его изъ ружья въ голову застрелилъ. Скоро онъ тотъ конецъ свой получилъ, то на мѣсто его Козаки изобрели въ войсковые жъ Атаманы старшину, Илью Зершикова, и какъ извѣстно объ ономъ повсюду стало, то наперстники его, Голой, Ивашка, Драной и чернецъ Гаврюшка, съ нѣсколькимъ числомъ Козаковъ сообщниками своими, бежали въ верхъ по Дону. Прочіе жъ всѣ остались во ожиданіи судьбины своей, съ тѣмъ, чтобъ принесть Царю повинность свою.

Въ тотъ самой случай къ Чаркаскому прибыль и Князь Долгорукой съ полками и облегъ оной. Но Козаки и старшины вышли изъ города къ нему съ повинною, неся топоры и плахи на себя, просили Царскрй пощады и милостиваго прощенія, ради многихъ въ томъ Вулавинскомъ бунтѣ безвинныхъ, объявляя притомъ; на вопросъ и требованіе Долгорукова, о выдачѣ бунтовщика и всѣхъ сообщниковъ его, что первой и главной бунтовщикъ , Кондрашка Булавинъ, застрелился, а подражатели тому дѣлу, начальники его злодѣи, Голой, понемъ бѣглой "чернецъ, Гаврюшка, и, сынъ Дранаго, Ивашка, да изъ подъ Азова первѣйшей же бунтовщикъ, Игнашка Некрасовъ, съ единомышленниками своими, бѣжали на Донъ въ верхвья Козацкія станицы, со многими сообщниками жъ своими, Козаками.

Долгорукой, видя ихъ раскаяніе, покорность и принесеніе ихъ повинности, а притомъ и оправданіе, что они бунтовщиковъ и измѣнниковъ неволею принять въ городъ принуждены были, всѣхъ тѣхъ, во изслѣдованіи, маловинныхъ, именемъ Царскимъ простилъ, приведя ихъ всѣхъ къ вѣрности къ Государю къ присяге, увещевая ихъ притомъ, чтобъ впредь къ таковымъ воэмущешямъ не вдавались, опасаясь за то найжесточайшаго наказания со истязаніемъ. Важнѣйшихъ же бунтовщиковъ казнилъ и вѣшалъ предъ самымъ ихъ городомъ; самъ же, по окончаніи всѣго того и по вовстановленіи у нихъ тишины, послѣдовалъ, со всѣми полками своими, вверхъ Дономъ постаницамъ.

Между симъ времянемъ Игнашка Некрасовъ, какъ имѣлъ случай уйтить съ товарищами своими изъ подъ Азова позадь Дона и пробраться до верховыхъ станицъ Донскихъ, съ товарищами своими, такими жъ ворами, каковъ самъ былъ, съ Ивашкою, съ Кузьмою и съ Савельемъ Вориковыми. Гдѣ достигъ онъ до Старогригорьевской станицы, и по случаю будучи во оной одинъ, хотѣли Козаки, кои воровству несогласны были, чтобъ былъ онъ пойманъ, объ немъ станишному своему