Ален Демюрже - Жак де Моле: Великий магистр ордена тамплиеров

1309

ВЫБРАТЬСЯ ИЗ ЛОВУШКИ

Задача этой главы — уточнить поведение Жака де Моле в ходе суда над орденом и его членами и выяснить его ответственность за развитие процесса и его итог — роспуск ордена Храма. Таким образом, речь не идет о написании истории процесса, но, чтобы мои мнения были верно поняты, надо напомнить его основной хронологический контур и сделать обзор судебных процедур.[566]

24 августа 1307 г. Климент V написал королю Франции, что намерен начать расследование по обвинениям, выдвигаемым против ордена; но, поскольку он болен и лечится, он уточнял, что эта процедура начнется не раньше октября. Тогда Филипп Красивый решил упредить события — не столько из опасений, что папа будет уходить от решения и расследование затянется, сколько потому, что уже принял решение: орден Храма надо во что бы то ни стало «убить». 14 сентября король адресовал всем своим бальи и сенешалям письмо — настоящий обвинительный акт против тамплиеров и в то же время приказ об аресте последних; чиновники короля должны были хранить тайну до «дня икс». То есть речь идет об инициативе короля и его Совета, королевские агенты здесь выступали как исполнители. Обращение инквизитора Франции Гильома Парижского к светской власти, где он якобы просил ее о содействии, имело чисто формальный характер; инструкции, которые он разослал 22 сентября инквизиторам, были незаконными, потому что он не имел права действовать без указания папы. А ведь расследование по папскому приказу должны были вести епископы, а не инквизиторы, — Климент V не был изначально убежден в ереси тамплиеров.

Ожидая момента перехода к действиям, королевские агенты должны были тайно следить за тамплиерами, находясь в их окружении. Облава, проведенная рано утром 13 октября, позволила арестовать почти всех тамплиеров королевства. Некоторым удалось бежать, в том числе бывшему магистру Франции Жерару де Вилье с группой из сорока братьев; в Англию ушел также магистр Оверни.[567] 16 октября король сообщил суверенам Западной Европы о причинах своей акции и попросил их поступить так же в своих государствах, но получил отказ. Папа, узнав о событии, был уязвлен.

Теперь началась первая стадия процесса — с допросами, которые по всей Франции вели инквизиторы, но обвиняемых предварительно «обрабатывали» королевские агенты; во всяком случае, последние всегда были поблизости, и охранять тамплиеров поручалось им. Допросы проходили во второй половине октября и в ноябре; так, в Париже с 19 октября допросили сто тридцать восемь тамплиеров, среди которых были высшие сановники ордена, оказавшиеся во Франции. Филипп Красивый мог торжествовать — тамплиеры признавались и соглашались с некоторыми из обвинений, выдвинутых против них и их ордена, в том числе Жак де Моле и сановники. Этого было достаточно, чтобы оправдать акцию короля и ее поспешность. Ересь тамплиеров, по мнению короля, стала явственной — почти все признавали скабрезные черты церемонии приема в орден: отрицание Христа, плевок на крест, непристойные поцелуи, совет братьям заниматься содомией, если они «распалятся»; к этому добавлялись обвинения в том, что при служении мессы пропускались некоторые таинства, в отпущении грехов мирянами, в секретном характере капитулов и, наконец, в идолопоклонстве (тамплиеров действительно обвиняли в почитании идола, имевшего форму головы с четырьмя лапами, или кота — очевидно, черного).

Признания Жака де Моле, Гуго де Перо и Рембо де Каромба позволяли французскому королю производить нажим на соседних суверенов и на папу. Мало-помалу короли Англии, Арагона и Кастилии поменяли отношение к «своим тамплиерам». Этому способствовало и поведение папы. 22 ноября 1307 г. Климент V обнародовал буллу «Pastoralis praeminentiae», приказывая арестовать тамплиеров по всему христианскому миру. Папа пытался перехватить инициативу и вернуть церкви дело, находившееся полностью в ее компетенции (орден Храма находился под прямой юрисдикцией папы). Он хотел, чтобы охрана заключенных тамплиеров была доверена церкви, равно как и охрана их конфискованного имущества. Б декабре в Париж были посланы два кардинала, чтобы выслушать Жака де Моле и других сановников. В конце 1307 г. и в первые месяцы 1308 г. тамплиеров арестовали во всем христианском мире. Однако в Арагоне они оказали сопротивление; на Кипре тоже, но 1 июня 1308 г. им пришлось подчиниться.

После этого папа и королевский лагерь начали мериться силой. Гильом де Ногаре и Гильом де Плезиан шли на все: сделали запрос в Парижском университете насчет законности акции, предпринятой королем (ответ не оправдал ожиданий), выпускали подрывные памфлеты, позорящие тамплиеров и Жака де Моле,[568] организовали созыв Генеральных штатов в Туре в поддержку акции короля. Наконец, король лично приехал в Пуатье, и Гильом де Плезиан в двух речах (29 мая и 14 июня 1308 г.), изобилующих бурной риторикой, высказал едва завуалированные угрозы по адресу папы.[569]

Это противостояние короля и папы продолжалось всю первую половину 1308 года. Тем не менее по настоянию папы король согласился, чтобы в Пуатье привезли некоторое количество заключенных тамплиеров из Парижа, в том числе магистра и главных сановников, дабы папа и кардиналы там их допросили. На самом деле пятерых сановников, в том числе Жака де Моле, так и не довезли до Пуатье. Но показания семидесяти двух тамплиеров, тщательно отобранных агентами короля и предъявленных в Пуатье, заставили папу смириться, и в конце концов он уступил. Правда, только отчасти: буллой «Рааепз гшзепсогсНат» от 12 августа 1308 г. он объявил о начале процесса, приемлемого для короля, но возлагающего заботу об урегулировании этого дела на церковь.

Уточняя обвинения, выдвинутые против ордена Храма, булла давала ход двум процессам: против конкретных тамплиеров и против ордена как такового. Следствие по первому исходило из списка, содержащего 87 или 88 обвинений, и поручалось епархиальным комиссиям; после этого суд возлагался на провинциальный собор. Следствие по второму должны были вести папские комиссии, сформированные в каждом государстве (в Италии их будет несколько), сообразуясь со списком обвинений из 127 статей.[570] На основе их работы вселенский собор, который предполагалось созвать осенью 1310 г. во Вьенне (Дофине), вынесет приговор о судьбе ордена; в реальности этот собор перенесут на год. Наконец, папа оставлял за собой вынесение приговора пяти сановникам ордена, заключенным в Париже, — Жаку де Моле, Гуго де Перо, Жоффруа де Шарне, Жоффруа де Гонневилю и Рембо де Каромбу.

Имущества ордена Храма, с начала процесса попавшие под королевский секвестр, следовало направить на службу крестовому походу, — папа желал, чтобы их передали ордену Госпиталя, но французский король в то время возражал.

Епархиальные комиссии были сформированы весной 1309 г., тогда как папские появились не раньше конца 1309 г., даже в 1310-1311 годах. Парижская папская комиссия впервые собралась в ноябре 1309 г. (Моле перед ней предстал 26 и 28 ноября), но серьезная работа началась только в феврале 1310 года. Никто не проявлял рвения, чтобы их созвать, — ни церковь, ни короли. Тянули время или боялись разоблачений?

Имеются протоколы допросов некоторых епархиальных комиссий — в Ниме, Оверни, Лериде, Наварре, Эльне, Лондоне и Равенне.[571] В основном эти работы доводились до конца и завершались созывом провинциального собора, который отпускал грехи тамплиерам, признавшим свои заблуждения, и примирял их с церковью; других приговаривали к заключению; наконец, как бывало в Сансской и Реймсской провинциях, некоторых тамплиеров осудили как повторно впавших в ересь, потому что перед папской комиссией, судившей орден, они отказались от признаний, сделанных ими перед епархиальной комиссией.[572]

Работа папских комиссий оказывается более разнообразной. Известны ее результаты в Лондоне, Риме и на Кипре.[573] Парижские — самые важные, самые точные и самые подробные.[574] Папские уполномоченные очень тщательно выполнили свою работу, стремясь к определенной объективности. Комиссия обратилась ко всем тамплиерам королевства, желающим дать показания об ордене и защитить его, с просьбой прибыть в Париж. Это движение разворачивалось медленно, но с февраля 1310 г. в столицу хлынула настоящая волна тамплиеров — около шестисот братьев, в большинстве своем желавших защитить орден и очистить его от обвинений. Эти тамплиеры поручили говорить от своего имени четырем братьям, избранным в качестве уполномоченных: двум священникам, в том числе Петру Болонскому, бывшему представителю ордена при римской курии, и двум рыцарям. Те предпочли бы устраниться, уступив дорогу великому магистру, но, как мы увидим, тактика защиты, избранная Жаком де Моле, не позволила им этого сделать.