Краткая естественная история цивилизации - Марк Бертнесс

рациона других индивидов: это были растения, содержавшие природный аспирин и антибиотики, это уже было самолечение. По мере эволюции людей их диета становилась разнообразнее за счет включения в рацион местных растений. Знакомство с ними развивало нашу осознанную естественную историю, вводя их в «фармакопею» первобытных протоаптек[210]. Это было особенно верно в тропических регионах, где приматы и люди испытывают более насущную потребность в защите, предоставляемой им растениями. Скорость роста микробов возрастает с температурой и усиливается высокой влажностью, поэтому исходящая от них угроза сильнее выражена и распространена во влажной, тропической среде обитания.

Дженнифер Биллинг и Пол Шерман из Корнелльского университета в Итаке, штат Нью-Йорк, США, изучили способы использования различных специй и интенсивность их использования в разных культурах, собрав и изучив 4570 рецептов из 93 поваренных книг, представляющих традиционные блюда на основе мяса из 36 стран мира. Они выдвинули гипотезу, что, если специи использовались для улучшения здоровья человека, они должны присутствовать в более высоких количествах в рецептах из регионов с более теплым климатом, где без холодильника продукты портятся быстрее. Они также предположили, что мясо будет приправлено обильнее овощей и что используемый процесс приготовления не будет разрушать действенность добавленных специй. Полученные ими данные подтвердили все их гипотезы, и они обнаружили, что практически все широко используемые специи обладают сильным или средним антибактериальным или противогрибковым действием, при этом наиболее эффективны душистый перец, чеснок, лук и орегано. В Индии рецепты включают в среднем 9,3 специи на рецепт из 25 доступных специй, в то время как норвежские рецепты показывают в среднем 1,6 специи из 10 возможных. Аналогично в умеренном климате Венгрии в рецептах использовалось в среднем 3 специи из 21 возможной. Это исследование также показало, что добавление специй было рекомендовано во время или после приготовления пищи, что максимизировало лекарственную эффективность специй, и что овощам уделялось меньше внимания, чем мясу (поскольку овощи менее подвержены инфекциям, способным передаваться при употреблении в пищу). Хотя мы сознательно применяем специи для улучшения вкуса и аппетитности нашей пищи, исследования, подобные выполненному Биллинг и Шерманом, обнаруживают коэволюционный эффект: специи помогают предохранить пищу от опасных микробов и могут иметь лечебные свойства, улучшающие здоровье и повышающие долголетие и репродуктивный успех тех, кто находит их вкус приятным (Рисунок 9.2)[211].

Рисунок 9.2. Большинство специй являются мощными ингибиторами роста бактерий. Они чаще используются в рецептах на основе мяса, чем в овощных блюдах, и применяются обильнее в тропических, чем в умеренных широтах, что согласуется с их ролью в предотвращении пищевых бактериальных инфекций.

Оригинальный рисунок на основе данных Шермана и Биллинг (Darwinian Gastronomy, fig. 4).

Применение специй во многих отношениях является прекрасным примером не только начавшихся еще до возникновения человечества и продолжающихся эволюционных гонок вооружений, но также и того, как мы использовали наше человеческое творчество для улучшения своего положения в беспокойном экологическом ландшафте, разделяемом нами с другими организмами. Наше эволюционное наследие в виде большого мозга и развитых мыслительных способностей позволило нам использовать химические вещества таких, окружавших нас растений с исключительно сильными антибактериальными свойствами, как корица, гвоздика и горчица, а затем сходные средства защиты душистого перца, лаврового листа, тмина, орегано, розмарина, шалфея и других. Такие микробы, как сальмонелла, кишечная палочка, стафилококки и другие, поражающие мясо и вызывающие его протухание, могут быть источником серьезных проблем для общественного здравоохранения, но специи в достаточно высоких концентрациях защищают людей от этих опасных и даже смертоносных микробов. Это понимание первоначально пришло к нам благодаря эволюции и практике, а затем посредством творческой созидательной мысли. Даже черный перец и кайенский перец, сами по себе и не обладающие выраженным антибактериальным эффектом, повышают эффективность других антибактериальных средств и являются антиоксидантами, подавляя окислительное разложение мяса[212].

Таким образом, бум торговли специями в нашей недавней истории, проходивший параллельно с опустошившими население планеты пандемиями и голодом, можно считать первым глобальным проектом общественного здравоохранения. Со временем специи и знания, полученные в ходе их применения, положили начало современной фармацевтической промышленности, поскольку занимающиеся натуральными продуктами эволюционные биологи и химики сосредоточились на растениях из тропических местообитаний, таких, как дождевые леса и коралловые рифы, способных представить новые химические соединения для лечения болезней. Точно так же, как в 1850-х гг. калифорнийская золотая лихорадка заставила старателей искать золото, химики стали отыскивать в тропиках источники получения новых лекарств, способных улучшить благосостояние человека (и помочь набить карманы). В настоящее время химики все больше внимания уделяют эндофитам, представляющим собой весьма загадочные микроорганизмы, обитающие в тканях растений и, как представляется, помогающие им справиться с инфекционными заболеваниями, патогенами и опухолями. Мы также обнаружили в нашей собственной микробной фауне объекты, предположительно важные для медицинского применения: изучая и разрабатывая пробиотики, мы все больше узнаем о естественном отборе и быстром эволюционном ответе наших собственных мутуалистических микробов на внедрение патогенов, которые наша иммунная система оказывается неспособна перебороть даже с помощью вакцин[213].

Ставки на современные изыскания новых лекарств высоки. Как уже упоминалось ранее, антибиотиками стали чрезмерно злоупотреблять и породили устойчивые к лекарствам штаммы возбудителей бактериальных инфекций, что может иметь катастрофические последствия. По данным Центров по контролю и профилактике заболеваний, каждый год в Соединенных Штатах Америки по меньшей мере два миллиона человек заражаются бактериями, устойчивыми к антибиотикам, и по меньшей мере 23 000 человек от этих инфекций умирают. Новые открытия в сфере растительных соединений могут помочь в этой битве – и в других, поскольку есть некоторая надежда, что растения могли развить лекарства от недавней эпидемии рака[214].

Чрезмерно активное лечение также работает против современной эволюционной биологии, предполагающей, что хорошее здоровье заключается не в профилактике заболеваний – обычной цели гигиены, антибиотиков и вакцин, – но в борьбе организма с болезнями, что может способствовать снижению вирулентности патогенов. В практическом плане это может означать изоляцию тяжело инфицированных пациентов, чтобы они не передавали наиболее вирулентные гены новым жертвам. Такой подход может потенциально искоренить смертельные заболевания, эволюционно способствуя размножению и успеху менее вирулентных штаммов патогенов. Такая стратегия будет недорогой в сравнении с производством и распространением антибиотиков и вакцин и, следовательно, особенно практичной для стран с низким уровнем дохода. Это вовлекает в игру эволюционное переигрывание патогенов, вместо того, чтобы вступать с ними в прямую усиливающуюся гонку вооружений[215]. По общему признанию, это нелогичный подход к лечению здоровья и болезней человека, называемый «дарвиновской медициной», и, несмотря на открываемые им перспективы, в большинстве медицинских школ его не