Занимательная история Древней Церкви. От гонений к триумфу - Владимир Соколов

Однако вопрос о свободе воли так и остался спорным и еще не раз всплывал в церковных спорах. Уже ученик Пелагия Юлиан Экланский обвинял Августина в скрытом манихействе зато, что тот видел в плотском вожделении принципиальное зло. Преподобный Иоанн Кассиан пытался найти золотую середину и примирить пелагианство с православием, говоря о совместном действии человеческой воли и Божественной благодати, но и это учение было осуждено на Аравсионском соборе 529 года как полупелагианство. Во времена Реформации протестанты обвиняли в пелагианстве уже саму католическую Церковь, а в XVI веке Кальвин и Цвингли довели идею Августина о предопределении до логического конца, создав учение о том, что все люди уже при рождении разделены на спасенных и проклятых и изменить этого никак не могут.

Читайте в приложении: Богословие Августина

B V веке политические дела на Западе шли все хуже. В 429 году вандалы перешли из Европы через Гибралтар и двинулись по Северной Африке, не встречая никакого сопротивления и один за другим захватывая римские города. Когда их войска подошли к Гиппону, местные клирики во главе с Августином бросили жребий, кому бежать вместе с покидавшими город жителями, а кому остаться, чтобы поддерживать тех, кто будет защищать Гиппон. Августин остался. Он умер в 430 году, незадолго до взятия Гиппона варварами, которые сожгли почти весь город, пощадив только собор и библиотеку епископа.

Смерть Августина почти точно совпала с гибелью империи. Еще в 410-м вестгот Аларих взял Рим, а через несколько лет вандалы, захватив карфагенский флот, во главе с Гензерихом переправились в Италию и снова жестоко разграбили столицу. Западная Римская империя перестала существовать. Какое-то время Италией управляли варварские князьки, ставившие императоров по своему усмотрению, пока вождь вандалов Одоакр не низложил последнего из них, Ромула Августула. Одоакр заявил, что в императоре на Западе нет необходимости, потому что есть император в Константинополе — тогда им был Зинон, — и обратился к Зинону с просьбой признать его официальным правителем с титулом римского патриция. Так германский князь Одоакр стал римлянином и главой Западной империи.

Одоакр имел в руках реальную власть и вел слишком независимую политику, поэтому Зинон не нашел ничего лучше, как натравить на него могущественного остгота Теодориха, прозванного Теодорихом Великим. Теодорих разбил Одоакра и создал в Италии сильное государство, в котором попытался сплавить римский государственный порядок с варварским обществом остготов. Римляне стали в нем гражданами второго сорта: они не имели права служить в армии и отдавали остготам треть своей земли или треть доходов. К тому же, будучи арианином, Теодорих объявил гонения на православных и заключил римского папу Иоанна в тюрьму. После смерти Теодориха началась новая смута, и сравнительно мирное время наступило только после того, как военачальники императора Юстиниана Велизарий и Нарсес разбили варваров и завоевали Италию и Сицилию, создав Равеннский экзархат.

Столица уже давно была не в Риме, а в Равенне, окруженной горами и поэтому более безопасной. Население Италии сильно сократилось. Свое дело сделали нашествие варваров, войны, моровая язва и голод. Готы имели обычай брать заложников из знатных римлян и нередко их казнили: один раз был перебит весть римский сенат, в другой раз — 300 юношей из патрицианских родов. Остготский вождь Тотила во время войны с Византией уничтожил чуть ли не половину города, а оставшуюся часть угнал в Кампанию и рассадил по тюрьмам, после этого в Риме сорок дней не было ни одного жителя, и по пустынным улицам бродили волки. Но и после того, как императорские войска отбили город у варваров, положение стало немногим лучше: поля лежали незасеянными, горожане голодали, византийские чиновники грабили жителей и душили их поборами.

Однако самое ужасное было впереди: в 568 году в Италию вторглись лангобарды. Если другие германцы долго общались с римлянами и были более или менее окультурены (Теодорих был заложником у византийцев и долго жил в Константинополе), то лангобарды оказались дикой ордой варваров, не имевших никакого представления о цивилизации. Один их вид внушал ужас: они наголо брили головы сзади, а длинные волосы перебрасывали налицо, выкрашенное в зеленый цвет, и переплетали их с косматыми бородами. По вере они были наполовину ариане, наполовину язычники. И те, и другие ненавидели православных христиан и не давали им пощады. Церкви грабили, священников и монахов жестоко убивали, жителей выгоняли в леса. В одном из селений варвары-язычники зарезали 400 человек за то, что они отказались поклоняться черепу жертвенной козы.

Лангобарды во главе с королем Альбоином быстро захватили Северную Италию и, оставив в стороне неприступную Равенну, двинулись на юг. Пройдя мимо Рима, они направились в Южную Италию, отрезав Вечный город от Равенны и от светской власти.

Последние огоньки

Даже в это мрачное время римская культура не совсем угасла. На Западе появлялись талантливые писатели и богословы, такие, как папа Геласий Первый или Фульгентий Руспийский, продолжавший труды Августина. Эрудит и изощренный диалектик Боэций писал учебники по математике и музыке, по которым потом училось все Средневековье. Кассиодор в своем поместье создал одновременно школу, монастырь и культурный центр, где хранились и переписывались книги, появлялись новые переводы, изучалась медицина, математика и прочие науки.

В атмосфере хаоса, разрухи и частой смены власти, сопровождавшейся кровопролитием и грабежами, Церковь выглядела единственной неизменной величиной, на которую опирались даже светские власти. В трудный момент Юстиниан поручил финансовое и административное управление Римом именно Церкви, поскольку никто не мог сделать это лучше нее. В Риме тогда было немного жителей, селившихся в основном вокруг его крупных базилик, Латеранского дворца и Ватиканского холма. Город был поделен на 7 частей, каждой из которых управлял один диакон.

В это смутное время во главе Римской церкви стал Григорий Великий. Он происходил из знатной и благочестивой семьи: его отец был сенатором и богачом, а среди предков и родных числились два римских папы и несколько монахинь. Мать растила сына в христианской вере и любви к аскетической жизни,