Волшебники, богохульники, еретики в сетях российского сыска XVIII века - Елена Борисовна Смилянская

РГИА. Ф. 796. Оп. 1.Д. 522.

Цит. по: Феофан Прокопович. Первое учение отроком. Μ., 1790. Л. 12–12об.

Регламент духовный. Μ., 1722. Л. 15–15об.

Например, в «Стоглаве» главы 93–94, где указывается на то, что «всякое волхование отречено есть от Бога, яко бесовское служение» (см.: Емченко Е. Б. Стоглав: Исследование и текст. Μ., 2000).

Флоровский Георгий, протоиерей. Пути русского богословия. Вильнюс, 1991. С. 94–95.

Фонвизин Д. И. Опыт Российского сословника // Избранные произведения русских мыслителей второй половины 18 века. Μ., 1952. Т. 2. С. 241.

Более чем через столетие после Фонвизина, в начале XX в., авторы Православного богословского энциклопедического словаря были вынуждены заключить, что хотя «главное основание суеверия всегда заключается в недостатке умственнаго и нравственнаго развития, в ограниченности понятий, легкомыслии и слабости духа... искоренить их (суеверия. — Е. С.) почти невозможно» (Полный православный богословский энциклопедический словарь. Репринтное воспроизведение. Μ., 1992. Стб. 2129).

Mozzani E. Magie et Superstitions de la fin de l'Ancien Régime à la Restauration. Paris, 1988; Histoire de la France religieuse. Paris, 1988. T. 2: Du Christiansme flamboyant à l'aube des Lumières. P. 539–555.

Об афеисме и его распространении, впрочем, беспокоился и Феофан Прокопович. См., например: Феофан Прокопович. Разсуждение о безбожии. Μ., 1774.

Примечательно, что В. Μ. Живов считает, что «поиски сближения духовной литературы с реальными потребностями населения... обращения к традиционным источникам православного благочестия» начинаются только тогда, когда в конце XVIII в. «догма просветительства... перестает быть официальной идеологией» и духовные иерархи стали освобождаться от просветительского рационализма (Живов В. М. Язык и культура в России XVIII в. Μ., 1996. С. 425).

В Западной Европе уже во второй половине XVII в. заключение, что волшебства нет в реальности и что мошенники играют на вере невежд, стало альтернативой демонологическим построениям эпохи «охоты на ведьм» и настойчивым утверждениям, что в «суеверии» (особенно в колдовстве) скрывается ересь. Это заключение дало толчок для прекращения массовых гонений и костров инквизиции.

Феофан Прокопович. Слова и речи поучительные, похвальные и поздравительные. СПб., 1760. T. 1. С. 156.

«Духовными» были объявлены дела по обвинениям представителей духовенства, а также дела о волшебстве, кощунстве, ересях, случаях перехода в иное вероисповедание, дела о «ложных чудесах и видениях», «ханжах» и «лжеюродивых», наконец, бракоразводные дела (ПСЗ-1. Т. 6. № 3963).

Об этом см. подробнее: Лавров А. С. Колдовство и религия в России. 1700–1740 гг.; Смилянская Е. Б. «Суеверие» и рационализм властей и подданных в России XVIII века.

О разработке Екатериной II законодательства о преступлениях против веры см.: Бабкова Г. О. «Обман», «суеверие», «невежество»: преступление против веры в «Уставе благочиния» 1782 г. (к вопросу об источниках) // О вере и суевериях. Сб. ст. в честь Е. Б. Смилянской. Μ., 2014. С. 179–206.

См., например, о практике совестных судов: Кизеветтер А. А. Совестные суды при Екатерине II // Голос минувшего. 1923. № 1. С. 135–159.

Список этих дел опубликован. См.: Смилянская Е. Б. Волшебники. Богохульники. Еретики. Народная религиозность и «духовные преступления» в России XVIII в. Μ., 2003. С. 333–361. Подробнее о программе обработки судебно-следственных «духовных дел» см.: Она же. Судебно-следственные документы как источник по истории общественного сознания: Из опыта изучения «духовных дел» первой половины XVIII в. // Исследования по истории книжности и традиционной народной культуры Севера. Сыктывкар, 1997. С. 168–175.

В архивах Твери, Астрахани и Кирова были изучены материалы местных консисторий только за первую половину XVIII в.

Автор выражает искреннюю благодарность Я. Е. Смирнову, взявшему на себя труд отобрать «духовные дела» в фондах Ростовской духовной консистории и Ярославского совестного суда.

См. об этом, например: Анисимов Е. В. Дыба и кнут. Политический сыск и русское общество в XVIII веке. Μ., 1999. С. 13–93.

Северный H. Е. Преступления против веры и церкви на суде Московского Сыскного приказа (1730–1763) // Тульские епархиальные ведомости. 15 ноября 1899 г. № 22. С. 1011–1026; 1 мая 1900 г. № 9. С. 361–363; 15 мая 1900 г. № 10. С. 389–393; 1 июня 1900 г. № 11. С. 432–436.

Кизеветтер А. А. Совестные суды при Екатерине II; Михайлова Т. В. Представители духовного сословия в колдовских процессах второй половины XVIII века // Вестник молодых ученых. СПб., 2000. № 5. С. 31–40; Кнорринг Н. Н. Очерки по истории Тульского совестного суда в Екатерининское время. Харьков, 1917; Воропанов В. А. Практика совестных судов на Урале и в Западной Сибири в конце XVIII — первой половине XIX вв. // Вопросы управления. 2010. Выпуск № 2 (11) (электрон, ресурс; режим доступа http://vestnik.uapa.ru/ru/issue/2010/02/21 свободный).

ПСЗ-1.Т. 5. № 3006.

Подробнее см.: Лавров А. С. Колдовство и религия; Анисимов Е. В. Дыба и кнут; Акельев Е. В., Бабкова Г. О. «Дабы розыски и пытки могли чинитца порядочно, как указы повелевают»: Эволюция теории и практики «розыскного» процесса в России первой половины XVIII в. // Cahiers du monde russe. 2012. № 53/1. С. 15–39.

Анисимов E. В. Дыба и кнут. С. 13–93.

Описание письменных улик обычно включало перечисление основных статей рукописи, ее формат, количество листов, иногда почерк (например: «Тетратка заговорная же в осмую долю столбца, в ней дватцеть шесть листов все писаные; Записка о пчелах на картинке писана на трех строках с полу; Заговор в суд итти на четверти листа писан на одной странице, а другая порозжая» (РГАДА. Ф. 1183. On. 1. Ч. 6. Д. 494. 1745 г. Л. 7); если уликой признавалась печатная книга, то могли быть приведены место и год издания.

Подробнее см.: Смилянская Е. Б. «Суеверное письмо» в судебно-следственных документах XVIII в. Заговоры и гадания из судебно-следственных материалов XVIII века (публикация) // Отреченное