Машина творения: Новые организмы, редактирование генома и лабораторные гамбургеры - Эми Уэбб
Руководство Perkin-Elmer знало о Вентере и его методе «стрельбы из дробовика» и считало, что их компьютеры вкупе с его методом способны обеспечить блестящий прорыв в геномике. Вентер тоже сразу понял, что это ускорит процесс расшифровки. Итак, в 1998 г. Вентер с коллегами пришел в NIH и объявил, что в целях секвенирования генома человека они собираются создать частную корпорацию, которая будет работать по его методу и с армией компьютеров ABI Prism 3700{87}. Были изложены доводы в пользу государственно-частного партнерства: имеющаяся у них методика, компьютеры и более традиционный подход к исследованиям со стороны ученых из государственных учреждений позволят закончить расшифровку генома до истечения срока, установленного в 2005 г., и при этом сэкономить много бюджетных средств{88}. Вентер предложил обмениваться данными, а после публикации информации о геноме человека разделить триумф одного из величайших научных достижений в истории человечества. Никто не осмеливался произнести вслух, но подразумевалось, что, если будет присуждена Нобелевская премия, эту честь они тоже разделят.
Коллинз пообещал подумать над предложением. Однако Вентер был не вполне искренним. Он уже связался с The New York Times и выпустил пресс-релиз c информацией, что его новая компания Celera (в переводе с латинского «скорость») секвенирует геном человека к 2001 г. – на целых четыре года раньше, чем обещал всем известный проект. Сообщалось также, что у Celera уйдет на это гораздо меньше, чем заложено в бюджет государственного проекта, – менее 300 млн долларов, то есть меньше одной десятой от стоимости финансируемой государством и возглавляемой федеральным правительством работы. В статье, которую в итоге опубликовала The New York Times, сообщалось: поскольку у команды Вентера испытанный метод и передовые суперкомпьютеры, то применяемый в проекте «Геном человека» традиционный метод может из-за медлительности стать неактуальным{89}. После выхода статьи Вентер отправился на заседание участников проекта «Геном человека», где насмехался над собравшимися, предлагая им бросить работу, потому что скоро они все равно безнадежно отстанут.
На этом его выходки не закончились. После заседания была созвана пресс-конференция, на которой рассказывали о достигнутом прогрессе. Сидя за столом рядом с Коллинзом, Вентер заявил журналистам, что проекту лучше стремиться к более достижимой цели – секвенировать геном мыши. Сообразив, что перегнул палку, Вентер попытался выкрутиться. «Мыши крайне важны для чтения человеческого генома», – сказал он. Когда пресс-конференция закончилась, в фойе Уотсон (которого не было на сцене с Коллинзом и Вентером) рассвирепел и при всех сравнил Вентера с Гитлером{90}. А затем прилюдно набросился на Коллинза, посоветовав тому, пока не поздно, брать пример с Черчилля, а не с Чемберлена{91}. Других ученых, работавших над «Геномом человека», огорчили не только манеры и оскорбительные комментарии Вентера. Они считали неуместным создание коммерческой корпорации для проведения столь важных исследований. Кроме того, они боялись, что Вентер не только достигнет цели быстрее, чем они, но и затруднит другим использование результатов исследования. Теоретически Celera могла предоставить генетический код любому, кто захочет его увидеть и использовать. Но без соответствующей компьютерной системы и глубокого понимания сути метода в общедоступной базе данных будет совершенно невозможно разобраться. К тому же, если кому-то понадобится реальный анализ – то есть важная информация о том, где и что в геноме находится, – придется платить.
Все эти волнения дошли до высокопоставленных лиц из лондонского фонда Wellcome Trust, крупного зарубежного спонсора «Генома человека», и, понятно, их обеспокоило, что частная корпорация (к тому же управляемая перебежчиком из проекта, который сам Wellcome Trust долго поддерживает) внезапно подает голос и заявляет, что на государственный проект спускают уйму денег. Высокопоставленные лица из Wellcome Trust срочно вылетели в США, переживая, что их большой благотворительный взнос уйдет впустую и весь проект окажется под угрозой. Коллинз пытался их убедить, что с проектом все в порядке, заявив, что Вентер хвастун с раздутым самомнением и его метод с компьютерами и дробовиком не сработает. В довершение ко всему в интервью газете USA Today Коллинз сказал, что Celera создаст «упрощенную версию»[3] генома человека{92}. Итак, гонка началась. Вентер заявил, что его группа получит рабочий вариант генома человека к 2001 г., а полную версию – к 2003 г. У причастных к проекту не осталось выбора: им тоже нужно было ускорить процесс. Уотсон стал добиваться от конгресса выделения дополнительных средств на покупку собственных компьютеров ABI 3700 стоимостью 300 000 долларов каждый. NIH усилили проект, сосредоточив работу в трех научных центрах: Бейлорском университете, Массачусетском технологическом институте и Вашингтонском университете. Но эти меры предполагали сокращение многих других людей. К тому моменту сотни ученых работали над темой уже на протяжении почти десяти лет, а финансирование внезапно урезали. Причины были понятны: нежданно-негаданно новое конкурирующее предприятие кардинально изменило планы. В результате ни Вентер, ни компания Celera новых друзей не приобрели.
ВЗЛОМ КОДА
В этой ситуации гонки предпринимались попытки наладить сотрудничество международного консорциума и Celera, но к февралю 2000 г., когда напряженность достигла предела, переговоры были сорваны. Большей частью споры велись в прессе. Вентер, возмущенный тем, что «Геном человека» рассекретил письмо, направленное в Celera и в подробностях описывающее проблемы, связанные с применяемой ею методологией, заявил журналистам, что конкуренты просто прибегли к «нечистоплотным» ответным действиям. Тем временем один из ведущих участников проекта назвал жульничеством намерения Celera продать собственные исследования вместе с общедоступными данными о геноме{93}. В марте 2000 г. Вентер сделал громкое заявление: Celera, используя его методы и компьютеры Prism, секвенировала геном дрозофилы (плодовой мушки){94}. Это свершение придало силу всем утверждениям Вентера, а также научной состоятельности Celera. Сотни компьютеров Prism теперь дружно рассчитывали код, подобно гигантским современным серверным фермам (вроде той, что представлена в очередной ленте о Джеймсе Бонде «007: Координаты „Скайфолл“», разве что дело было за несколько лет до того, как появилось само словосочетание «серверная ферма»). Вентер также заметил, что Celera начала работу над ДНК человека и вскоре составит «черновик» генома – примерно 1,2 млрд букв кода, а кроме того, оформит предварительные патенты на 6500 генов человека.
Патенты закрепляли за их владельцем прибыльный бизнес-проект и обещали несметное богатство. Один из способов осмыслить происходившее в то время – представить себе настольную игру «Монополия», но такую, в которой ходы и бонусы определяются не броском кубика или слепым случаем, а научными открытиями. Права получала та команда, которая первой расшифрует ген. Запатентовать его было все равно что построить дом или гостиницу: остальным желающим использовать этот ген предстояло платить за такую возможность (в данном случае лицензионный сбор). Игра Вентера основывалась на простой и четкой стратегии: он подавал предварительные патентные заявки практически на все гены, которые ему удавалось секвенировать, намереваясь позднее решить, права на какие из них стоит оставить за собой.
В здравоохранении, медицине и геномике патенты играют важную роль, поскольку обеспечивают владельцу возможность создавать прибыльные коммерческие
Ознакомительная версия. Доступно 17 из 87 стр.