Машина творения: Новые организмы, редактирование генома и лабораторные гамбургеры - Эми Уэбб
КОМПАНИЯ НОМЕР ОДИН
Между тем в 2002 г. исследовательская группа Кислинга получила несколько микрограммов артемизинина, применив собственную технологию метаболического процесса, и опубликовала результаты в престижном журнале Nature Biotechnology, где был подробно описан этот новый процесс внедрения генов в кишечную палочку{126}. Однако Кислинг знал, что успеха, достигнутого в лаборатории, недостаточно, чтобы спасти от малярии миллионы людей. От Фонда Билла и Мелинды Гейтс он получил 42,6 млн долларов в виде гранта на изучение возможностей увеличения объемов производства, а в 2003 г. учредил Amyris Biotechnologies – первую компанию, специализирующуюся в области синтетической биологии, для производства продукции, предназначенной для конкретной цели – создания общедоступной терапии на основе артемизинина{127}. Кроме того, Кислинг и Энди приступили к проекту, представлявшему собой аналог iGEM, – имеется в виду BIOFAB, ставивший целью профессиональную разработку как новых, так и уже существующих биологических частей, а также их каталогизацию{128}.
В 2008 г. компания Amyris, получившая артемизинин в лабораторных условиях, но не создавшая производственные мощности для обеспечения рентабельности для его выпуска в промышленных масштабах, согласилась предоставить безвозмездную лицензию французскому фармацевтическому гиганту Sanofi-Aventis, который обязался производить и распределять артемизинин по методу синтетической биологии Кислинга на условиях самоокупаемости – по цене 350‒400 долларов за килограмм. Ожидалось, что препарат появится в аптеках до 2012 г. Но весть об этой разработке и перспективе спасения благодаря ей миллионов жизней от малярии разошлась по всему миру, и фермеры, узнав об истинной ценности полыни однолетней, начали засевать ею десятки тысяч гектаров. Азиатский рынок стремительно перенасытился. Полыни было так много, что цена на нее рухнула с 1100 долларов за килограмм до менее чем 200 долларов{129}. Усугубляло ситуацию и то, что Sanofi продавала другую продукцию на рынки тех стран, где полынь однолетняя растет естественным образом, например в Китай. Местные фармацевтические компании теперь отказывались иметь дело с Sanofi, видя в ней конкурента.
И все же стоит вспомнить об успехах Amyris. Сельскохозяйственная мегакорпорация Monsanto имеет глобальную клиентскую базу и в то время располагала миллиардным бюджетом на научные исследования и разработки. На тот момент она перенесла в генетический код кукурузы одного из сортов 8 новых генов. Amyris, работавшей в сравнительно небольшой лаборатории в Эмеривилле (Калифорния), удалось внедрить в дрожжи 13 новых генов.
Тем временем компанией Amyris заинтересовались представители венчурных фирм из легендарной Кремниевой долины. Джон Дорр из Kliner Perkins Caufield & Byers изъявил желание финансировать в Amyris прикладные направления синтетической биологии. Аналогичное желание выразили Винод Хосла, соучредитель Sun Microsystems, и Джефф Дуйк из TPG Biotech. Их не особо волновала малярия, не интересовали базы с открытым исходным кодом или бесплатные лицензии. Они хотели, чтобы компания сосредоточила усилия на использовании синтетической биологии в целях создания биотоплива. Кислинг еще при учреждении Amyris попросил четырех свежеиспеченных кандидатов наук подумать, что они могли бы сделать с артемизинином. Однако ни у одного из них не было достаточной подготовки или опыта, чтобы возглавить компанию, о которой мечтали инвесторы, – в роли управляющего те хотели видеть зубра, прекрасно разбиравшегося в бизнесе{130}.
Как это часто бывает, инвесторам удалось настоять на своем. Amyris стала биотехнологической компанией, которая специализируется на топливе и химикатах, поддающихся модификации с помощью дрожжевой технологии Кислинга, а на должность ее генерального директора был принят Джон Мело, возглавлявший ранее направление топливных операций США в British Petroleum. Проблемы возникли почти сразу. Мело и назначенные им руководители высшего звена желали контролировать производительность команды опытных исследователей, которые не привыкли к тому, чтобы результаты их теоретических поисков и разработок кто-то планировал, и знали, что прорывные открытия случаются тогда, когда случаются. Кроме того, Мело открыл в Бразилии дочернее предприятие для производства в больших объемах дешевого сахара, необходимого для выработки продукции по дрожжевой технологии, при этом конечной целью было биотопливо.
Затем Мело и совет директоров Amyris решили, что компания должна выпустить акции и привлечь сотни миллионов долларов. В 2010 г. они провели выездную презентацию первого публичного предложения, описав будущий спрос на топливо и перспективы его малозатратного синтеза из дрожжей. Энтузиазм, как и предварительные оценки объемов топливного производства с помощью синтетической биологии, продолжал расти. В сентябре того же года компания дебютировала на бирже Nasdaq с ценой 16 долларов за акцию, собрав первые 85 млн долларов при оценке стоимости в 680 млн долларов. Во время интервью на Nasdaq Мело сиял: «По биомассе Бразилия все равно что Саудовская Аравия»{131}.
Мело обещал, что к 2012 г. Amyris сможет производить 50 млн литров фарнезена, на основе которого можно создать замену дизельному топливу и использовать ее для автомобилей и даже самолетов без вреда для экологии. Это, мол, положит конец эре природного топлива и даст начало эре биотоплива. Срок, как водится, установили в одностороннем порядке. Компания Sanofi обещала, что в том же году начнет промышленное производство синтетического артемизинина для широких масс. 2012 год наступил и прошел. К его завершению не было ни нового препарата, ни дешевой альтернативы дизтопливу{132}.
НАУКА ПРОТИВ БИЗНЕСА
Проблема любой ранее неизвестной и сложной технологии заключается в том, что она одновременно вселяет надежды и ставит нереальные сроки для появления новых продуктов и услуг. Секвенирование генома человека было проектом с четко обозначенными началом и концом. Освоение синтетической биологии открыло удивительные возможности, касающиеся управления жизнью и ее развития, но это были лишь теоретические исследования, едва начавшие формироваться как новая научная дисциплина.
Перспективным направлением деятельности Amyris был новый подход к синтезу биологических материалов, но и самой компании, и науке требовалось время, чтобы созреть. Первоначальная концепция Кислинга заключалась в следующем: настанет день, когда биолог будет разрабатывать виртуальный генетический код на компьютере, тестировать его с помощью алгоритмических моделей и распечатывать выигрышную комбинацию, после чего роботы и машины будут автоматически производить необходимые организмы. Дойдет ли когда-нибудь дело до фарнезена? Конечно, когда-нибудь дойдет. При этом одно лишь обещание превратить сахар в топливо действовало как своего рода химический реагент, запускавший цепочку реакций среди инвесторов: их энтузиазм увеличивался, терпение иссякало, и вскоре они подсели на идею производства биотоплива, как подростки на Red Bull и Skittles.
Но важнее другое: если рассматривать новую эру развития науки через ту же призму, что и технологические стартапы, это приведет к порождению завышенных ожиданий, а затем к крушению надежд. Потому что, хотя синтетическая биология создавалась на стыке инженерии, информатики и искусственного интеллекта, она представляет собой принципиально новую область знаний и – что существенно – техническую науку на основе биологии. Это область быстро развивающаяся, но далеко не сформировавшаяся. Инвесторы не сумели правильно оценить темпы становления синтетической биологии и не учли, что она находится в начальной стадии своего развития. Да, однажды появятся невероятные продукты, способные изменить наше существование на этой планете – а возможно, и жизнь за пределами планеты, – но инвестиции следовало направить на создание и улучшение экосистемы «хозяйственного магазина» с материалами, запасами, цепочками поставок и всеми элементами цепочки создания стоимости.
Хотя артеминизин считается первым успешным продуктом синтетической биологии, история падения Amyris поучительна. Кислинг однажды подсчитал, что трудозатраты на открытия метаболических путей, сделанные его командой, составили около 150 человеко-лет{133}. Следующим шагом должно было стать создание основных предприятий. Но инвесторы, журналисты и, скажем прямо, многие ученые ругали синтетическую биологию и сомневались в том, что ажиотаж вокруг нее соизмерим с ее ценностью для научных исследований и для рынка.
По сравнению с научными открытиями в других областях, таких как физика, аэрокосмическая промышленность и химия, то, что прародители синтетической биологии – Кислинг, Найт, Энди, Вентер, Чёрч, Коллинз и даже Уотсон – успели сделать
Ознакомительная версия. Доступно 17 из 87 стр.