Музеи жестокости. Бенинские бронзы, колониальное насилие и культурная реституция - Дэн Хикс

в сельскохозяйственных ареалах Нового Света и на потребительских рынках Европы[161]. В конце XIX века к прибрежным «фабрикам» торговцев Ливерпуля и Глазго, после отмены работорговли изобретавшим различные способы «законной» коммерции, присоединилась новая волна христианского влияния в лице Церковно-миссионерского общества, благодаря которой идеология коммерции пошла рука об руку с идеологией христианской цивилизации, и все они оказались в эпицентре новой фазы экстрактивного колониализма. В 1852 году появилась первая пароходная компания для торговли с Западной Африкой, и путешествие из Британии в эту часть света вместо 35 дней стало занимать 21 день или меньше, а «объем британских грузов, отправляемых в Западную Африку, увеличивался вдвое каждое десятилетие в период между 1854 и 1904 годами»[162]. Эта новая фаза экономического империализма опиралась не на рабство, а на два основных продукта – вначале на пальмовое масло и плоды масличной пальмы, а затем на каучук. Помимо этих двух продуктов важными экспортными товарами в тот период являлись слоновая кость, красное и эбеновое дерево, различные виды смол и камеди, небольшие количества перца чили, кофе, какао, гуттаперча, мука из маниока, древесина бальзового дерева, стручковый перец, масло из семян клещевины, хина, пачули, пиассава, индиго, кожевенное сырье, орехи и рафия[163].

Пальмовое масло, экспортируемое из дельты Нигера, использовалось для смазывания деталей промышленных станков викторианской эпохи, а масло пальмовых ядер шло на приготовление мыла, свечей и лампового масла, а также использовалось в кулинарии. Между 1863 и 1869 годами экспорт из Лагоса увеличился десятикратно и составлял 20 394 тонны в год[164]. С наступлением нефтяной эры у пальмового масла появился конкурент, но уменьшение спроса уравновешивалось экспортной стоимостью пальмовых ядер после того, как в 1887 году Фрэнсис Лодер запатентовал процесс дезодорирования, что сделало возможным промышленное производство маргарина[165]. Что касается каучука, то на время Берлинской конференции сбором латекса занимались местные производители из дельты Нигера и продавали его посредникам с другого берега – экономическая география, сохранившая отголоски ранних форм работорговли. Эта форма радикально изменилась в первом десятилетии XX века с появлением крупных каучуковых плантаций, созданных колониальным Лесным департаментом: к 1910 году в окрестностях Бенин-Сити появилась почти тысяча таких плантаций[166]. На севере ценность для Королевской Нигерской компании представляли масло ши и слоновая кость, которые в основном обменивали на джин и ружья[167].

В первом десятилетии после Берлинской конференции произошло несколько важных изменений. С самого начала своего основания Королевская Нигерская компания была свидетелем крушения других британских и африканских компаний на берегах Нигера, возникших через несколько десятилетий после запрета работорговли. Грамота даровала Королевской Нигерской компании «исключительные торговые и суверенные права… взимать налоги для покрытия издержек управления»[168]. Компания стремилась избавиться от «посредников» и вести дела напрямую с «производителями» пальмового масла, каучука и других продуктов, в то время как английские и шотландские компании, крупнейшими из которых являлись «Александр Миллер, брат и компания» из Глазго и компания Джеймса Пиннока из Ливерпуля, мечтали об аннулировании королевской грамоты Нигерской компании. В 1888–1889 годах Королевская Нигерская компания не сумела добиться прав на Протекторат Масляных Рек[169], а девять компаний-конкурентов образовали Ливерпульско-гамбургский альянс, получивший название Африканская ассоциация[170], хотя в конечном итоге длительные споры с ливерпульскими торговыми обществами закончились тем, что Нигерская компания купила их всех. В 1891–1893 годах, благодаря изменению формальных положений грамоты, государственный управляющий и генеральный консул Клод МакДональд был назначен главой протектората, получившего название Протекторат побережья Нигера, а чтобы несколько ограничить полномочия и монопольное право Королевской Нигерской компании, на прибрежных территориях – в Новом Бенине, Брассе, Новом Калабаре, Ква-Ибо, Опобо и Старом Калабаре, то есть всего в шести вице-консульствах – появились новые консулы, включая Генри Голуэя в окрестностях реки Бенин. В начале 1890-х годов здание протектората, купленное в Новом Бенине у Африканской ассоциации, было расширено, и теперь там размещались шестеро европейских сотрудников, а также появились консульский суд, таможенные чиновники, хирургическое отделение, навес для лодок, пристань и старое судно, приобретенное в Бристоле, на котором размещалась фактория в Сапеле, с таможней, консульским судом, казнохранилищем, казармами и тюрьмой, где был расквартирован отряд солдат протектората[171].

Брюссельская антирабовладельческая конференция, состоявшаяся в ноябре 1889-го – июле 1890 года, стала новым этапом в борьбе с работорговлей, изменив общественное мнение по вопросу африканского рабства. Договор был ратифицирован в августе 1892 года, и уже в следующем году благодаря ему стартовала новая фаза использования армии под предлогом пресечения работорговли в Британской Западной Африке, после чего с новой силой возобновились военные операции на территориях компании и протектората. Брюссельский генеральный акт «по договору о прекращении работорговли и импорте в Африку оружия, амуниции и спиртных напитков», в котором основное внимание уделялось не прибрежным, а сухопутным маршрутам и речным системам, стал отправной точкой для «строительства защищенных баз и укрепленных постов на судоходных реках, снаряжения экспедиций и летучих отрядов для подавления беспорядков» вдоль берегов реки Нигер[172], а также введения значительных ограничений на торговлю оружием и джином в целях уменьшения численности неевропейского военного контингента, включая запрет на торговлю любым оружием, кроме «кремневых гладкоствольных ружей и обычного пороха, известного как торговый порох»[173].

Королевская Нигерская компания, уже не скрываясь, использовала силу и все чаще вынуждала протекторат к ведению боевых действий. Голди твердил о необходимости «открыть» Африку и «ворваться в нее»[174]. У компании и протектората появились собственные полицейские отряды или, «выражаясь точнее, военные силы»[175]. Голуэй объяснял, что необходимо «создать армию из цветных солдат под управлением белых офицеров, поскольку совершенно очевидно, что нам не открыть страну одними улыбками и белыми зонтиками»[176]. В 1891 году новый указ под предлогом борьбы с «недопустимым злом» работорговли существенно расширил полномочия компании, позволив ей увеличивать численность собственной армии, которая «до сих пор была совершенно незначительной». Человеколюбие эффективно использовали ради продвижения коммерческих интересов Королевской Нигерской компании, опираясь в этом процессе на слухи о постоянных набегах охотников за рабами, которые «если их не сдержать, полностью уничтожат недавно налаженную торговлю на этих плодородных территориях»[177]. В августе 1892 года в официальном докладе говорилось, что «нерегулярные войска» Протектората Масляных Рек состояли из двух офицеров, десяти служащих, включая пятерых портных и одного мусульманского «священнослужителя», и 153 солдат из народности хауса, набранных в колониях Золотой Берег и Лагос, в том числе оркестра из шести барабанщиков и трубачей, вооруженных винтовками Снайдера и трехствольными картечницами Норденфельда для сражений в «буше»[178] и на «море», а также шестифунтовой пушкой, новыми пулеметами Максима, двумя семифунтовыми артиллерийскими орудиями и ракетной пушкой[179]. Два года спустя полицейские отряды протектората под командованием Алана Буасрагона в соответствии с военным указом Протектората побережья Нигера от 1894 года состояли уже из