Венеция. История воды и суши - Алессандро Мардзо Маньо

прохода в зал Большого совета. Этот совет собирался днем в воскресенье, когда другие магистратуры не работали, чтобы все патриции могли участвовать в собраниях. В рядовых заседаниях принимало участие около 500 аристократов, во время важного голосования их число могло возрастать до 800. В случае особо значимых событий — например, во время государственных визитов, церемонии вступления в должность дожа или судебных процессов над заметными фигурами — в заседаниях участвовало от тысячи до полутора тысяч патрициев.

В зал Скрутинио попадали через дверь, которая впоследствии превратилась в триумфальную арку, возведенную в честь дожа Франческо Морозини в 1694 году, на следующий день после завоевания им Пелопоннеса. Вообще вся эта часть здания воспевает военную славу Светлейшей республики. Патриции, вне зависимости от своего возраста, богатства и влиятельности, прежде чем попасть в зал Большого совета и молча занять свое место, должны были пройти через зал Скрутинио. В зале Большого совета было запрещено говорить, там общались с помощью жестов: например, в знак голосования «против» патриции касались своего головного убора, оттягивание бороды означало «за». Последние согласования, таким образом, происходили в зале Скрутинио. Также именно здесь среди воспевающих могущество Венецианского государства картин ожидали приема иностранные послы и выдающиеся гости. Кроме того, проход дипломатов в зал Большого совета (в который входили дож, а также советники и мудрецы, исполнявшие роль министров) сопровождался определенным ритуалом. О нем в 1670 году упоминает англичанин Джон Додингтон: «Я прошел через двустворчатую дверь, обе створки которой были открыты и оставались таковыми все время моей аудиенции. Этот церемониал применятся только к представителям коронованных особ. Для Флоренции открывают обе створки, которые потом сразу же закрывают. Для Модены открывают лишь одну створку и сразу же ее закрывают, чтобы никто больше не мог войти в зал Совета».

^{Зал Скрутинио во Дворце дожей}

Самые большие полотна в правой части зала Скрутинио представляют победы в сражении у мыса Матапан и битве при Яффе, а также победу над королем франков Пипином. На противоположной стороне представлены завоевание Задара, победа в битве за Дарданеллы, а в центре — триумф в Лепанто. Все эти победы одержаны в морских сражениях, то есть они были добыты под командованием патрициев, а не иностранцев, как иногда случалось в битвах на земле. Своего рода напоминание: это наши войны, наши победы — а это мы, венецианцы.

Республика прославляет сама себя и одновременно утверждает хранителей верховной власти — патрициев. Иностранцы, которые оказывались в зале Скрутинио, должны были осознать величие принимающего их государства, а молодые патриции — понять свое место в истории. Полотна рассказывают триумфальную историю Венеции в хронологическом порядке, справа налево: входя в зал Большого совета и выходя из него, посетители проходили через зал военной славы Венеции, начиная с осады Пипина (810) и заканчивая битвой за Дарданеллы (1656), чтобы в итоге вновь пройти через арку Морозини по прозванию Пелопоннесский.

Картина, воспевающая победу в битве при Лепанто (7 октября 1571 года), особенно значима: художник Андреа Вичентино изобразил на переднем плане венецианца Себастьяно Веньера. Величественный, властный дож как будто готов сойти с картины, он смотрит прямо на зрителя со своего красного галеаса. В правой верхней части полотна мы видим несколько уплывающих прочь османских кораблей: им позволил уйти генуэзский адмирал Джанандреа Дориа. Картина является своего рода назиданием: Венеция присваивает себе заслугу в победе (флаг святого Марка развевается на половине галер и на шести галеасах) и дистанцируется от своего извечного противника Генуи.

^{Йозеф Хайнц Младший. «Вид зала Большого совета Дворца дожей в Венеции во время проведения голосования патрициев». 1648–1650}

Две двери в глубине открывают доступ в зал Большого совета. Правая ведет в небольшой зал заседаний Совета сорока (что-то вроде гражданского суда), через который нужно пройти, чтобы попасть в зал Большого совета; за другой находится коридор, ведущий напрямую в зал заседаний аристократов.

В наши дни этот огромный (53 метра в длину и 25 — в ширину) зал кажется пустым. В нем нет колонн, и это тоже является чудом, столь же поразительным, сколь и сложнейшая система балок и стяжек, которые держат потолок. Представим себе этот зал с продольно расставленными скамьями, заполненный людьми. Аристократы сидели не рядами перед дожем и советниками, как в театральном партере, а вдоль, спиной к спине. Мы уже упоминали, что в зале было запрещено говорить, однако патриции все равно пытались договориться между собой, и подобная рассадка позволяла сразу видеть, не встал ли кто с места, чтобы шепотом пообщаться с коллегами. Между рядами скамей ходили так называемые «баллотини» (сначала дети, а впоследствии подростки), которые разносили вазы с шарами (ballotta) для голосования — именно от этих шаров происходит слово «баллотироваться». Кроме того, патриции должны были смотреть не на дожа, а на стены и часть потолка с изображением различных событий истории республики, поскольку дож — фигура временная, тогда как победы являются вечными. Именно победы, а не люди, должны были навсегда отпечататься в памяти аристократов.

^{Картина Тинторетто «Рай» в зале Большого совета}

Каждая стена зала украшена шестью большими полотнами, расположенными в хронологическом порядке от дожа. На одном из них даже изображена вымышленная битва при Пунта-Сальворе (Савудрии) в Истрии, в которой венецианцы якобы разгромили флот Фридриха Барбароссы (поскольку у немцев не было флота, императорские галеры по большей части были генуэзскими). На одной стене зала увековечены события Венецианского мира, заключенного папой Александром III и императором Барбароссой, другая посвящена Четвертому крестовому походу и завоеванию Константинополя. На дальней стене выделяется огромное полотно «Рай» (это одна из самых больших картин в мире), заказанное Якопо Тинторетто, но в действительности написанное его сыном Доменико между 1588 и 1592 годами. Дож и шесть его советников сидели на скамьях под этой огромной картиной, что символизировало божественное происхождение их власти. На ней изображены 500 тщательно выписанных фигур: современники прекрасно знали этих людей, поэтому «Рай» воспевал не столько Божье величие, сколько триумф республики. С другой стороны, зал Большого совета был задуман и построен как собор, в котором должен был совершаться торжественный государственный обряд в честь Светлейшей республики.

От коммуны к республике

Венецианские аристократы были скорее смутьянами и без колебаний резали друг друга: мы уже видели, сколько дожей плохо кончили в первые века существования Венеции. Кроме того, они испытывали некоторые сложности с самоопределением. На материке все было просто: если у тебя есть земля,