Музеи жестокости. Бенинские бронзы, колониальное насилие и культурная реституция - Дэн Хикс
С 1894 года капитан Алан Буасрагон был свидетелем множества «карательных экспедиций», отправлявшихся вдоль реки Нигер вглубь саванны с военными кораблями, пулеметами Максима, ракетными пушками и винтовками Мартини-Генри. В приведенном выше отрывке из своего знаменитого доклада о военном нападении на Убини (Бенин-Сити)[10], осуществленного силами Протектората побережья Нигера и Адмиралтейства, он описывает нарезное, заряжающееся с дула полевое орудие, известное как «семифунтовая пушка» из-за веса снарядов (около 3,2 кг). Буасрагон не называет количество убитых и раненых при обстреле города, не говорит о разрушении расположенных поблизости городов и деревень, о нескончаемых обстрелах саванны из пулеметов и ракетных пушек во время этой 18-дневной атаки. Он не приводит количество убитых и раненых солдат, а также переселенцев во время предыдущих «экспедиций» и нападений, не пишет о масштабных потерях, которые через месяцы и годы ожидаются в последующих, пока еще безымянных, экспедициях – в Опобо, Ква, Аро, Кросс-Ривер, к реке Нигер, в Патани, Кано – для «открытия новых территорий», «путешествий во внутренние области», «усмирения» и наказания за предполагаемые преступления против цивилизации.
Этот отрывок, в котором ни слова не говорится о гибели африканцев, является частью автобиографической приключенческой повести, где Алан Буасрагон рассказывает о своем спасении во время нападения, о том, что он оказался одним из двух выживших в якобы мирной экспедиции в Бенин-Сити в январе 1897 года, когда были убиты семеро (а возможно, и пятеро) англичан. Также он вспоминает о том, как вместе с товарищем пять дней шел через джунгли, прежде чем смог вернуться в безопасное убежище цивилизации, готовый жестоко расправиться с напавшими на него «варварами» и уничтожить сердце их «дикого» государства – так называемый Город крови[11].
Газеты Daily Mail и The Times в духе приключенческого журнала для мальчиков The Boys’ Own напечатали репортаж с небылицами о героизме и «бойне», ответом на которую стала февральская «карательная экспедиция». Год спустя военное министерство наградило медалями солдат, которых называли участниками «отряда, отправленного покарать короля Бенина за убийство членов политической экспедиции».
Это книга о жестоком разграблении британскими войсками города Бенин-Сити в феврале 1897 года. В ней я попытаюсь пересмотреть долгосрочные последствия этого преступления для сегодняшней Британии, критически оценить его место в масштабной военной кампании по смене режима, осмыслить его роль в создании Нигерии как британского протектората и колонии, разоблачить «карательные экспедиции», которые являлись отнюдь не способами возмездия, и осознать значение и последствия публичной демонстрации королевских предметов искусства и других священных объектов, которые были похищены матросами и солдатами из королевского дворца и теперь разбросаны по более 150 известным музеям и галереям, в то время как примерно половина этих предметов попала в неизвестные публичные и частные собрания по всему миру – от Метрополитен-музея в Нью-Йорке до Британского музея, от Торонто до Глазго, от Берлина до Москвы, Лос-Анджелеса, Абу-Даби, Лагоса, Аделаиды, Бристоля и многих других. Сегодня некоторые из этих предметов имеют огромную денежную ценность на открытом рынке и продаются за миллионы долларов.
Предметы, похищенные из Бенин-Сити, выставлены приблизительно в 161 музее и галерее Европы и Северной Америки. Давайте начнем с вопроса: почему в десятках музеев по всему западному миру на созданной для этой цели музейной интерпретационной доске посетителям рассказывается история бенинской карательной экспедиции?
Одна из крупнейших коллекций варварски похищенных предметов искусства и трофеев колониальной победы находится в Музее Питт-Риверса в Оксфордском университете, где я работаю куратором отдела мировой археологии. Являются ли музеи, подобные Питт-Риверсу, всего лишь безучастными вместилищами, хранителями всемирного наследия, которые каждый год демонстрируют миллионам посетителей общемировые культурные ценности, торжество африканской творческой мысли, вызвавшее подъем интереса к африканскому искусству среди европейских скульпторов и художников? Отправной точкой для этой книги стал тот факт, что пока в музеях продолжают выставлять священные и королевские реликвии, похищенные во время колониальных войн, музеи будут оставаться своей полной противоположностью: центрами безжалостной пропаганды европейского превосходства над африканскими цивилизациями, возведенными во имя «расовой науки» и рассеянными по всей Европе и Северной Америке, подобно военным памятникам наживе, а не потерям, и способом подчеркнуть отсталость глобального юга. Музеи будут оставаться организациями, которые мирятся с продолжающимися и по сей день актами насилия и культурного отъема, памятниками массовым зверствам, центрами борьбы с традиционными верованиями и непрекращающейся деградации, наследием времен, когда идеологи культурной эволюции, то есть превосходства белой расы, сделали музей инструментом для акцентирования различий, существующий у всех на виду по сей день.
Это книга о независимости и насилии, о том, как музеи стали частью зарождающегося протофашизма, содействуя уничтожению суверенитета африканских государств, и о том, как сегодня музеи могут противостоять этому расистскому наследию. Одновременно я хочу выступить в защиту антропологических музеев, которые имеют крайне важное значение, поскольку в их стенах происходит смещение фокуса внимания с европейской культуры, изменение мировосприятия и разрушение предрассудков, но лишь в том случае, если сами музеи видоизменяются, признавая неизжитое наследие империи, в том числе посредством реституции и репараций, а также посредством превращения своих площадок в места пробуждения совести. Таким образом, это книга о признании британцами жестокостей викторианской колониальной истории, уникальными свидетелями которой и являются музеи, где существует возможность снова вернуть прошлое к жизни.
Музей Питт-Риверса не является национальным музеем, и тем не менее он также относится к музеям жестокости. Наравне с другими антропологическими музеями Питт-Риверс стал сосудом милитаристской идеологии белого превосходства, демонстрируя в своих залах трофеи так называемых малых африканских войн. Цель моей книги заключается в попытке изменить курс этих музеев жестокости, преобразовать их в публичные площадки, в места пробуждения совести, где можно будет открыто признать факты ультранасилия британского колониального прошлого в Африке, его живучую природу и начать предпринимать практические шаги в направлении африканской культурной реституции.
* * *
Войдите в вестибюль Музея Питт-Риверса, а затем поднимитесь на нижнюю галерею. Пройдите вместе со мной к восточной стене и остановитесь в тихом, темном месте: у вас за спиной раскинулось безмолвное пространство музея, а прямо перед вами находится стеллаж со священными королевскими сокровищами. Давайте подойдем поближе, чтобы «вдохнуть едва ощутимый запах, оставленный этим событием»[12].
Поднесите телефон к тройной витрине из зеркального стекла. Безмолвие и неподвижность не являются естественным состоянием для увезенных предметов, которые выставлены в музее. Это последствия принуждения к молчанию, когда предметы искусства задерживают в пути, последствия взрыва, когда шрапнельный снаряд попадает в цель, и безмолвия, когда наступает перемирие.
Высота викторианского деревянного ящика составляет девять футов. Внутри находится более ста предметов: бронзовые