Вена. Прогулка по лабиринту - Дарья Викторовна Вильке

обрюхатит дочку кондитера, то влюбится до смерти в венскую проститутку Вильгельмину Адамович. Она-то и звала его Польди, а еще Буби, как свою домашнюю канарейку. Франц Иосиф в отчаянии пытался приструнить родственника — отправлял в самые отдаленные гарнизоны Австро-Венгрии и закрывал в клинике для умалишенных. Но Польди всё было нипочем. Он отрекся от всех притязаний на трон и женился на своей рыжеволосой Вильгельмине. Следующей его женой тоже стала проститутка, которую он для этого выкупил у ее сутенера. Ну а после краха империи и Первой мировой развлекаться Польди было больше не на что: все капиталы, доставшиеся от сановных родственников, утекли сквозь пальцы. И он пошел на сцену, играл в каких-то третьесортных комедиях. Габсбурга, само собой.

^{Скульптуры австрийских императоров и полководцев в Музее военной истории}

Если прийти поздно вечером к отелю «Захер», но встать на другой стороны улицы, прямо у здания Оперы, чтобы обязательно были видны все тени, мелькающие в роскошных окнах, может быть, и представишь, как по фешенебельному отелю после очередной оргии бегал Красавчик Отто, почти голый, увешанный только императорскими орденами и саблей. Говорят, он бросился с объятиями к жене британского посланника и спровоцировал жуткий дипломатический скандал.

Отто — эрцгерцог, брат наследника Франца Фердинанда и один из самых вероятных претендентов на австро-венгерский престол — считался самым красивым и харизматичным из последних Габсбургов. Несмотря на наличие законной супруги — Марии Йозефы Саксонской, он крутил шашни с балеринами Императорской оперы и с актрисами. И даже с некоторыми из них создал огромные тайные семьи, в которых родилось множество детей.

В Вене ходили истории о его неприличных забавах вроде нападения на одну из похоронных процессий: свидетели рассказывают, что Красавчик Отто вошел в такой раж, что перемахнул через повозку с гробом на своем скакуне.

Собственно, его увлечения и сослужили ему дурную службу: эрцгерцог Отто заразился сифилисом и красавчиком быть перестал. Потому что лицо его было обезображено болезнью, а вместо носа приходилось носить каучуковый протез. Он умер всего в 41 год, превратившись в монстра, но не потеряв своей жизнерадостности и харизмы: одна из его последних возлюбленных, актриса венской оперетты Луиза Робинсон, была с ним до последнего вздоха и ухаживала за ним так, как не смогла бы никакая сестра милосердия.

^{Отто Франц Иосиф Австрийский. Эрцгерцог Австрии, отец императора Австрии Карла I. Фото 1895 года}

Люцивуци, эрцгерцог Людвиг Виктор, младший брат кайзера Франца Иосифа, был и вовсе безбашенным. Однажды он так настойчиво приставал к одному из офицеров императорской армии в купальнях Центральбад, что тот надавал ему пощечин. А на свою виллу под Зальцбургом, оснащенную роскошным бассейном, Люцивуци приглашал офицеров и прятал от них купальные штаны, чтобы все купались обнаженными. Франц Иосиф шутил о брате: «Нужно дать ему вместо адъютанта балерину, тогда ничего предосудительного не случится». Но тут кайзер, конечно, ошибался: позже историки обнаружили в документах Люцивуци письма от танцовщиц, которые благодарят его за страстные ночи.

Сегодня, к слову, на месте той самой сауны, где Людвиг Виктор приставал к офицерам, — секретная гей-сауна Кайзербрюндл («Кайзеровский источник»). Преемственность на протяжении веков. Во всем.

Австрийский прозаик Гуго фон Гофмансталь считал, что австрийцы, в том числе Габсбурги, как самые известные, — в противовес немцам, которые отличаются избыточным карьеризмом, — склонны к безудержным удовольствиям и «иронии вплоть до самоуничижения». Но писатель сказал об австрийцах и, конечно, о Габсбургах и нечто важное. Он считал, что у них есть «историческое чутье». Именно поэтому они выстроили империю, которая кажется вечной даже сегодня, когда ее уже давно нет. Всё вечно и всё одновременно преходяще, и надо всем этим можно от души посмеяться; в этом отношении к жизни, наверное, и кроется секрет универсальности Габсбургов.

^{Водонапорная башня Фаворитен}

До сих пор в Вене ходит такой древний анекдот:

— Слышал, сегодня футбольный матч Австрия — Венгрия?

— Да? И против кого играют?

В этой шутке лишь доля шутки. То, что когда-то создали Габсбурги, кажется, так и не получилось вытравить из этого города ни войнами, ни революциями, ни глобализацией и пандемиями. Как и их самих.

Казанова в подвалах Хофбурга, придворный чернокожий масон и габсбургский прототип Ван Хельсинга — венские персонажи и венская история очень кинематографичны. А сюжеты в Вене закручивались такие, что никакой писатель не придумает. И если говорить об этом городе и его сути, совершенно невозможно о них забыть. Эти истории, иногда жутковатые, иногда курьезные и смешные, тоже достойны своего кабинета редкостей.

Чума, возведенная в культ

Чуму принесла на хвосте комета — каждую ночь весной 1677 года она появлялась на венском небе. Как считали тогда, предвещая очередной Апокалипсис. И он настал: осенью 1678 года по дороге вдоль Дуная в Вену пришла черная смерть. Оттуда же, откуда всегда появлялись турецкие войска, — с востока. Она пришла вместе с сезонными рабочими, которые пешком добирались до города на ежегодный сбор винограда. Может быть, ей удалось проникнуть в Австрию так быстро, потому что почти никто из придворных Леопольда Первого и его чиновников не воспринимал опасность всерьез: ни комета, ни предупреждения придворного медика Поля де Сорбе о том, что в Вене следует тщательно соблюдать гигиену и проверять каждого, кто приезжает в империю, не помогли. Первым заразившимся был подмастерье ткача Якоб Меххитц — и уже осенью в кварталах венского района Леопольдштадт было зафиксировано множество смертей от чумы. Которую никто, кроме де Сорбе, чумой считать не собирался.

Потом наступила зима, крысы — разносчики заразы попрятались от холода и голода, и город получил небольшую отсрочку. А вот потом началось.

Уже в начале 1679 года люди в Вене умирали сотнями, но эпидемию признавать всё равно никто не спешил. Все делали вид, что всё идет как обычно. Какая там чума, когда на сцене барочного политического театра — сплошной блеск и карнавал. Весной и летом как раз планировался визит татарских посланников, приезд папского нунция, огромное посольство московитов (двести человек и триста лошадей, на минуточку), ну и еще польский визитер, князь Радзивилл с несметным количеством сопровождающих. Венцы толпами валили смотреть, как в город въезжали высокие гости, как площади и дворцы превращались в роскошные декорации. А на окраинах разыгрывался совсем другой спектакль: тяжелые повозки, груженные телами погибших от чумы, медленно катились в