Энциклопедия легкомыслия. Тонкое искусство не принимать жизнь всерьез - Сабин Мельхиор-Бонне

Женщин обвиняли то в легкомыслии и беспечности, то в педантизме. Но некоторые из них взбунтовались и сами встали на свою защиту, взявшись за перо: они не писали никаких обличительных речей, а вели осторожную борьбу на рапирах с предохранительным наконечником, иногда под прикрытием псевдонима. Женское письмо было маргинальным и вышло на новый, тонкий, разящий уровень, в котором разум соседствует с легкостью, а ирония незаметно подрывает общепринятую риторику. Со стороны философов знамя подняла бывшая монахиня Габриэль Сушон, бросившая вызов запретам. У этой молодой особы, которую отправили в монастырь против воли, а не по велению души, был сильный характер: она сбежала и отправилась в Рим, чтобы получить от папы рескрипт против принудительных обетов; она мужественно отстаивала женское право жить вне рамок, навязанных мужчинами, вне монастыря или брака, и думать самостоятельно. В 1693 году Габриэль опубликовала «Трактат о морали и политике» (Traité de morale et de politique), к которому добавила «Малый трактат о слабости, легкомыслии и непостоянстве, которые неправомерно приписывают женщинам» (Petit Traité de la faiblesse, de la légèreté et de l’inconstance qu’on attribue aux femmes mal à propos). Она стремилась опровергнуть расхожие мнения, разобрав их по пунктам, и подчеркнуть «мужские» качества (силу и решимость), которые проявляют женщины. Слабость присуща обоим полам, и нет смысла искать ее причины в теории нравов, поскольку она – часть человеческой природы; кроме того, по ее словам, сильных, постоянных, верных и мужественных женщин несравнимо больше, нежели легкомысленных. Доказательством тому служит терпение, с которым женщины сносят клевету!

Как философ, знакомый с трудами Блаженного Августина и Декарта, Габриэль Сушон размышляла о хрупкости жизни и человеческого духа:

«Дабы верно определить легкомыслие, нужно сказать, что это быстрая и переменчивая нестабильность, которая так возбуждает человека, что не позволяет ему долго пребывать в одном и том же настроении. <…> Легкомыслие человеческого ума настолько велико, что почти невозможно надолго сосредоточиться на одном предмете: разум постоянно блуждает и теряется в бесконечном множестве разнообразных мыслей. Требуется необычайная сила, чтобы целые дни посвящать серьезным и абстрактным размышлениям. Что касается желаний, то их чрезмерное многообразие всегда проистекает из быстроты и резвости, которым не хватает твердости и здравого смысла».

Мужчины, конечно, утверждали, что женский ум блуждает от одного предмета к другому, что женщины словно хамелеоны, им претят серьезные вещи и они предпочитают в них выискивать что-то новенькое. Но Габриэль Сушон отвечала, что только Бог может проникнуть в тайну сердца, что женщины, как правило, становятся жертвами мужского непостоянства в любви и, наконец, что легкомыслие, в котором их обвиняют, – следствие «мягкого» воспитания. В итоге: стремление к переменам, любопытство, новые желания считались для обоих полов следствием первородного греха.

Но лишь редкие женщины решались заняться философией: они настолько хорошо усвоили претензии мужчин, что считали, будто только мужской мозг способен оперировать абстрактными концепциями. Мадам Лепренс де Бомон вложила в уста одной из своих героинь, юной леди Мэри, ироничные слова: «Почему вы назвали мадмуазель Шампетр своим маленьким философом? Я думала, что только мужчины становятся философами» («Детское училище, или Нравоучительные разговоры между разумною учительницею и знатными разных лет ученицами», 1760)! Женщин исключили из процесса серьезных размышлений, поместили в домашнюю клетку, но у них в распоряжении все же оставалось несколько видов чисто женского оружия: смех, шутки, любовь к проделкам. С помощью беззаботного веселья они обходили запреты и использовали положение «слабого пола», чтобы беспощадно высмеивать громкие мужские притязания, их мечты о славе и власти.

Старая медицинская традиция утверждала, что смех является частью легкомысленного нрава у женщин и детей, потому что у них избыток крови, они легко возбуждаются, «недальновидны» и инстинктивно ищут «удовольствий и развлечений» (Лоран Жубер, «Трактат о смехе», 1573). Итак, молва утверждала, что женщины игривы, праздны, легкомысленны и любят красоваться? Пусть так. Они признали свои слабости и склонность к развлечениям. Но тут их смех превратился в оружие, а их обвинители – в подспудную мишень. Многие женские памфлеты XVI и XVII веков разрушали устои, притворяясь, что соблюдают мужские правила, и пользуясь ими. Среди них выделяется небольшой шедевр – бурлескный роман мадам де Вильдьё «Воспоминания о жизни Анриетты Сильви де Мольер» (Mémoires de la vie de Henriette Sylvie de Molière), опубликованный между 1671 и 1674 годами. Это была пародия на сентиментальные романы того времени. В ней героиня, переодевшись мальчиком, в ходе невероятных приключений проявляла энергичность, ум и мужество, а вот так называемые мужские персонажи, которые ей встречались, оказывались слабыми и трусливыми. Рассказ пестрел шутками и нелепыми ситуациями и побуждал читателя переосмыслить разницу между полами. Анриетта Сильви могла брать дело в свои руки и идти на риск, а вот ее чуть что цепенеющий возлюбленный, то и дело падающий в обморок и с вялым членом, совершал необдуманные и легкомысленные поступки. Но это был всего лишь женский роман, легкая пародия без особого смысла. Кого бы подобное могло задеть?

Во второй половине XVII века сферой женского творчества, которому Шарль Перро придал возвышенности, считались сказки и детская литература. И они не вызывали особой неприязни. Мужчины сочиняли трагедии, трактаты, великие речи, а женщины довольствовались потешными рассказами, создавая «пустяки, предназначенные для развлечения Версальских дам», по словам мадам д’Онуа. Дамы охотно высмеивали сами себя и прикрывались легкомыслием своих рассказов, чтобы пародировать социальный порядок и исподтишка посмеяться над мнимым превосходством мужчин: принцессы оказывались умнее волшебников, мужество и стойкость помогали им преодолеть испытания. В сказке «Принц Розовый куст» Катрин Бернар (1699) описывались сцены супружеской жизни, в которых влюбленные ожесточались, как мужья, а розы вызывали недомогания. В сказке «Счастливое страдание» (L’Heureuse Peine) мадам де Мюра (1698) признавала: «…что бы ни пообещал удачливый влюбленный, свадьба почти всегда грустный праздник». А в «Принце-Духе» (Le Prince Lutin) мадам д’Онуа (1698) королевство защищали исключительно амазонки: «…из этих мест изгнана сама мысль о мужчинах». Мадам д’Онуа порой почти доходила до черного юмора и смело, с ухмылкой, требовала власти:

«О! Господин, женщины теперь так же образованы, как и мужчины, они учатся и способны на все – очень жаль, что они не могут занимать должности. Парламент, состоящий из женщин, стал бы самой