Образы Востока в мировой культуре - Дарья Олеговна Мартынова

Ознакомительная версия. Доступно 7 из 37 стр. описания и рисунки. Именно он указал, что это была столица ахеменидской империи, а также определил значение ряда фигур. Кроме того, он пытался описать художественные особенности рельефов: Брюйн заметил, что мускулы в персидских рельефах менее проработаны, нежели в античных памятниках. Однако тщательное изучение и долгое нахождение здесь привели к тому, что де Брюйн нацарапал на стенах Персеполя свои имя и год посещения, а также забрал несколько фрагментов рельефов для того, чтобы подтвердить достоверность своих изображений и описаний. Брюйн всеми силами пытался доказать, что именно он познал этот древний памятник: в 1714 году он опубликовал текст, где критиковал своих предшественников, указывая на их ошибки, неточности и недостаточность времени, проведенного в Персеполе.

Путешественники создавали своеобразные «экзотические карты» Персии, запечатлевая достопримечательности и интересные примеры быта персов. При воссоздании образа древнего Персеполя они не только опирались на зрительные субъективные впечатления, но также применяли и измерительные инструменты, пытаясь достоверно зафиксировать руины. Как отмечалось, особенно путешественников поражали ткани персов, которые становились одними из главных героев книг и картин европейцев о Персии. Такой интерес связан с тем, что в ранний сефевидский период правления шаха Исмаила I (1501–1524), потомка шейха Сефи, основателя суфийского движения, и его сына шаха Тахмаспа (1524–1576) активно развивались мода и ткацкое ремесло. Знаменитые персидские костюмы ярко изображены на страницах иллюминированной рукописи «Шахнаме шаха Тахмаспа». На иллюстрациях рукописи перед зрителем предстает большое количество богато украшенных верхних длинных одеяний, застегивающихся на одну сторону или небрежно опускающихся спереди. Часто их надевали под одежду с короткими рукавами, подчеркивая контрастные цвета брюк и сорочки: лазурно-голубой, изумрудно-зеленый и томатно-красный.

Ткани, люди и их одеяния подробно описаны в воспоминаниях Мишеля Мембре (1509–1595), венецианского посланника, посетившего двор Тахмаспа в 1539–1542 годах, опубликованных в книге «Миссия к владыке Софи Персидскому (1539–1542)». Эта работа – одно из самых ранних и наиболее подробных описаний Персии. Венецианец-киприот из купеческой семьи Мембре отправился в далекую Персию для установления дипломатического союза: Венеция зависела от торговли с Восточным Средиземноморьем, поддерживавшим мирные отношения с Османской империей, которое в этот период осаждало Корфу (1537). По этой причине венецианцы думали о союзе с Сефевидами, врагами османов. Мембре был гонцом, который должен был доставить письмо шаху. В своем труде гонец подробно описал специфику придворного этикета, уделив особое внимание костюмам персов.

Помимо дипломатических целей, вероятно, его поездка была связана и с закреплением торговых контактов. Венеция имела давние торговые связи с Османской империей и Персией, а Серениссима с XIII века стала торговым центром между Востоком и Европой, где перепродавали шелк и другие товары с Востока. В этот период производство готовой ткани из необработанного шелкового волокна стало крупной отраслью промышленности в европейских странах, а персидский шелк-сырец[23], известный своим великолепным качеством, равномерностью и чистотой, был весьма востребованным товаром. Венецианские купцы получали огромную прибыль, продавая его из Персии в европейские страны.

Аналогичная миссия была в 1561–1562 годах у английского купца Энтони Дженкинсона (1529–1610/1611), создавшего после своего путешествия труд под названием «Путешествия в Россию и Персию». Путешествие в Персию из Англии занимало много месяцев и было сопряжено с рисками. Дженкинсона отправили туда в связи с событиями, происходившими в Англии. Елизавету I (1533–1603) отлучили от Церкви в 1570 году, в результате чего страна в глазах католического мира стала государством-изгоем. Елизавета пыталась активно установить контакты с отдаленными государствами для торговли, поэтому она и рассылала послов.

Неизвестный автор. Абд ал-Вахид ибн Масуд ибн Мухаммад Анун, маврский посол к Королеве Елизавете I. Ок. 1600. Масло, доска из дуба. 113 × 87,6 см. Коллекция Бирмингемского университета, Англия.

Дженкинсон отправился в Персию, везя письма от королевы Елизаветы I персидскому шаху Тахмаспу I и инструкции от компании «Московия» о том, как представить шаху свое прошение. В свою очередь, и в Англию прибывали послы и гонцы из различных стран. Свидетельством этому является портрет, на котором изображен Абд ал-Вахид ибн Масуд ибн Мухаммад Анун, секретарь и посол Мулей Хамета, короля Берберии, при королеве Елизавете I, созданный в честь визита посольства короля Феса в Лондон в 1600–1601 годах. Надписи слева указывают на дату посещения, имя и возраст, а справа – на титул. Посольство состоялось примерно за год до согласованной даты выхода «Отелло» Уильяма Шекспира.

Некоторым путешественникам так нравилось в Персии, что, возвращаясь домой, они привозили с собой какие-то визуальные напоминания об этом месте и обитающих там людях. Это могли быть небольшие рисунки на бумажных листах в альбомах для рисования, некоторые из которых позже послужили образцами для более крупных произведений – изображения похожих фигур почти в натуральную величину масляными красками. Написанные маслом портреты можно было снять с подрамников и свернуть в рулон, как это было со многими более поздними картинами, созданными в период правления Каджаров (1795–1925). Шах Аббас осуществил активную программу экспорта этого роскошного текстиля, интерес к которой подогревался продуманными подарками в виде шелковой одежды, разосланными главам государств для распространения при их дворах. Персидский бархат, в частности, считался самым изысканным и дорогим на международном рынке и часто попадал не только в королевские дворцы, но и в церковные сокровищницы в качестве обивки для реликвариев или изготовления литургических одежд.

Проникновение персидских тканей, художественных произведений, культурный и торговый обмен между странами и при этом слабая изученность Персии привели в Европе к моде на персидские костюмы и портреты послов и путешественников. Европейские торговцы также повлияли на культуру Персии, что вскоре нашло отражение в искусстве двора Сефевидов. В период правления династии Сефевидов сформировались основные виды и способы создания произведений персидского искусства, благодаря чему это время считается его «золотым веком». Правители династии были чрезвычайно увлечены искусством и поощряли персидских художников и ремесленников.

Истинный расцвет персидского искусства во всех областях произошел под покровительством шаха Аббаса I (правил в 1587–1629 годах), перенесшего столицу из Казвина в Исфахан[24], именуемый «половиной мира» (нисф-и джахан). Исфахан стал центром торговли и культурного обмена. Развитие города привело к появлению новых тенденций в искусстве и культуре. Приток иностранцев, привозящих новые товары, создал новый рынок сбыта. Грандиозные строительные работы, осуществляемые шахами династии, изменили методы декорирования пространств: настенная роспись сменилась крупномасштабными однофигурными картинами, выполненными маслом.

Методы и образы из европейского искусства проникали в персидскую культуру постепенно. Это было связано с переселением в 1604 году колонии армянских купцов из Старой Джульфы в Новую Джульфу (Нор-Джуга), армянский квартал в

Ознакомительная версия. Доступно 7 из 37 стр.