Вашингтонский указ - Юсси Адлер-Ольсен

— Как вела себя бригада медиков по дороге в Ричмонд? Было сделано всё возможное, верно?

Она кивнула:

— Да, Джон, в этом нет никаких сомнений. Мими Тодд Янсен получала всю необходимую помощь в пути, вопрос лишь в том, хватило ли этого для спасения плода. Я знаю, что ей проводили экстренное переливание крови, но точных деталей у нас пока нет. — Она слегка наклонила голову, прижав ладонь к наушнику. Затем сделала несколько серьезных кивков и посмотрела в камеру с глубоким волнением. — Мне бесконечно жаль сообщать об этом... — Она прервалась, судорожно сглотнув ком в горле. — Поступила информация, что спасти ребенка не удалось. По словам врачей, операция прошла успешно, но состояние новорожденного было настолько критическим, что спустя несколько минут наступила смерть.

Джон дал ей секунду прийти в себя. Это было неописуемо тяжело, но для телевидения такие кадры были бесценным, бьющим наотмашь материалом.

— Я понимаю, как это непросто, Эрика. И всё же я обязан спросить: известен ли пол ребенка?

— Да... это был мальчик. Он... он... — Она опустила голову, попыталась продолжить речь, но голос окончательно сорвался.

Продюсер в наушнике скомандовал Бугатти срочно перехватывать инициативу, но подобрать нужные, веские слова в такую минуту было невероятно трудно.

Он сделал глубокий вдох:

— Мы стали свидетелями одной из величайших трагедий в истории нашей страны. На самом пике своего жизненного и политического триумфа Брюс Янсен в одночасье потерял жену и новорожденного сына. Его мир рухнул в считаные мгновения. Произошла катастрофа невиданных масштабов.

Через полчаса подоспели общие прогнозы по стране. Как и ожидалось, сенатор Янсен победил на выборах с колоссальным отрывом, став новым президентом Соединенных Штатов. Этот момент должен был стать вершиной его жизни, но никто даже не знал, где он находится. Строились догадки, что его тайно увезли в клинику Чиппенхем, другие утверждали, что он укрылся в своем поместье в Онаноке[28], а кое-кто всерьез уверял, будто его экстренно доставили в Белый дом.

Одно было ясно наверняка: он бесследно исчез.

Лишь около двух часов ночи по местному времени Томас Сандерленд выступил с официальным телеобращением. Он сообщил нации, что избранный президент жив и здоров, пули его не задели, однако он обратится к согражданам позже, когда немного оправится от пережитого потрясения. После этого руководитель кампании поблагодарил американцев за поддержку и склонил голову в знак скорби по Мими Тодд Янсен и погибшему младенцу.

Несмотря на позднюю ночь, это обращение собрало самую большую телеаудиторию в истории страны.

Бугатти буквально валился с ног от усталости, и от финального эфира, который ему навязал продюсер, он с удовольствием бы отказался. Тем не менее он профессионально собрался и привычно посмотрел в объектив камеры:

— Наши сердца сегодня с сенатором Брюсом Янсеном и семьей Мими Тодд Янсен. Да благословит их Господь. Сейчас перед нацией встает закономерный вопрос: что будет дальше? Конституция требует, чтобы у страны был лидер, но поскольку до инаугурации, намеченной на 20 января, остается еще два месяца, за это время может произойти многое. Брюсу Янсену предстоит сделать непростой выбор. Сможет ли он принять бразды правления при таких трагических обстоятельствах или уступит место избранному вице-президенту Майклу К. Лернеру? Этому честному, принципиальному, но сухому юристу, который на протяжении всей кампании оставался в тени лидера партии и ассоциируется у избирателей со строгой серьезностью и полным отсутствием харизмы? Покажет время. После смерти первой жены Вудро Вильсона в 1914 году ни один президент не жил в Белом доме без супруги. Если Брюс Янсен сумеет пережить этот кризис и примет высшую должность страны, он станет пятым президентом, вступившим в должность вдовцом, и первым таким президентом примерно за сто двадцать лет.[29] — Бугатти на мгновение задержал дыхание, прежде чем продолжить: — Помимо этих пяти президентов и Вильсона, в одиночестве в Белом доме жил лишь убеждённый холостяк Джеймс Бьюкенен — наш пятнадцатый президент, чьи латинские инициалы J. B. представляют собой инициалы Брюса Янсена, B. J., в обратном порядке. Он, как и Янсен, был демократом и столкнулся с жесточайшим расколом в обществе, когда страна стояла на пороге Гражданской войны. Внутренний раскол в душе Брюса Янсена в эти часы, должно быть, не менее сокрушителен и страшен. И мы от всего сердца направляем ему наши самые теплые слова поддержки. Да поможет ему Бог!

Он дождался, пока погаснет красный индикатор записи. Финал спича получился несколько сумбурным — сказывалась дикая усталость. Он не спал уже больше двадцати часов. Двадцать безумных, кошмарных часов, которые навсегда останутся шрамом на его сердце. Черные, беспросветные часы.

Он жестом показал охране, что хочет подняться на лифте к себе в номер, но те лишь покачали головами и указали на ряд кожаных кресел у стены.

Он послушно опустился в кресло через одно от юридического советника Стивена Ловелла, который сидел неподвижно, уставившись в пустоту остекленевшим взглядом. Ловелл находился не в самом эпицентре стрельбы, но достаточно близко. Этот некогда невозмутимый человек был потрясен до глубины души. Впрочем, как и все они.

Бугатти поднял голову и стал отрешенно следить за светящимися цифрами над дверями лифтов, указывающими движение по этажам. Так он просидел довольно долго.

Все лифты замерли на двенадцатом этаже и не двигались минут десять. Вдруг телохранители словно по команде склонили головы, внимательно прислушиваясь к сигналам в своих наушниках.

Несколько человек быстро переглянулись и жестами приказали заблокировать входные двери отеля, обеспечивая безопасность прохода. В ту же секунду кабины лифтов пришли в движение. Сначала одна, затем остальные — они стремительно неслись вниз, словно соревнуясь друг с другом.

Бугатти попытался встать, но его тут же бесцеремонно усадили обратно. Охранники выстроились полукругом перед дверью лифта, прибывшего первым. Двери с тихим шелестом разъехались, и из кабины вывалилась группа оперативников с суровыми лицами. Посреди них, зажатый в тиски железной хватки, шел человек.

Игнорируя окрики охраны, Бугатти снова вскочил, но разглядеть лицо задержанного так и не смог. Процессия конвоиров быстро увлекла его к выходу, навстречу подоспевшим агентам в темных костюмах. За стеклянными дверями ночь то и дело взрывалась вспышками фотоаппаратов — на морозе томились сотни журналистов и зевак, ожидавших хоть каких-то новостей о ходе расследования.

Второй лифт доставил в вестибюль Томаса Сандерленда с ближайшими помощниками. Следом прибыли Уэсли Бэрфут, Догги Роджерс и другие ключевые сотрудники штаба Янсена. На Догги лица не было — бледная как полотно, она едва