«Языковое мышление» и методы его исследования - Георгий Петрович Щедровицкий

См. по этому поводу также [Мамардашвили, 1958а].

В этом отношении очень характерным является замечание Г. Корта — по-видимому, разделяющего взгляды неокантианства — в [Korth, 1958/1959].

См. [Зигварт, 1908, II(1), с. 183–185].

См. [Ryle, 1949; Ayer, 1960, p. 145–146].

См. [Карнап, 1959, с. 312–319; Юлина и др., 1960, с. 145–146].

См. [Russell, 1903].

См., например, [Зигварт, 1908, I].

См. по этому поводу [Мамардашвили, 1958а].

Уточнения этого термина будут сделаны ниже.

в работе Дж. Вико — речь, вероятно, идет о работе Дж. Вико «Основания новой науки об общей природе наций» (Principj di una Scienza Nuova Intorno alla Natura delle Nazioni… (1725)).

§§ 64–70 представляет собой сокращенный вариант раздела «большой» рукописи диссертации «Опыт анализа отдельного текста, содержащего решение математической задачи». Данный раздел посвящен анализу сочинения Аристарха Самосского «О величинах и расстояниях Солнца и Луны». См.: Щедровицкий Г. П. О методе исследования мышления / редакторы-составители А. А. Пископпель, В. Р. Рокитянский, Л. П. Щедровицкий. М.: ННФ «Институт развития им. Г. П. Щедровицкого», 2006. С. 286–359. Более поздний (расширенный) вариант этой работы под редакторским названием «Опыт логического анализа рассуждений (“Аристарх Самосский”)» см.: Щедровицкий Г. П. Философия. Наука. Методология / редакторы-составители А. А. Пископпель, В. Р. Рокитянский, Л. П. Щедровицкий. М.: Школа культурной политики, 1997. С. 57–202.

То есть выделяющим в объектах какие-то новые стороны, свойства, отношения, связи.

Здесь нужно специально оговориться, что мы отнюдь не считаем эту схему удовлетворительным изображением строения соответствующего процесса мысли. Чтобы получить такое, адекватное предмету, изображение, надо применить иной метод анализа, основывающийся на особой системе понятий о мышлении как процессе. А эти понятия могут быть введены только дальше. Поэтому пока мы применяем приведенную выше схему как средство приближенного описания, и она вполне служит этой цели, так как дает возможность понять те стороны рассматриваемого процесса мысли, на которые мы хотим обратить внимание. Конечно, обоснование этому может быть дано только в дальнейшем, после систематического введения новых понятий.

См. [Pasch, 1882; Peano, 1889; 1903; Veronese, 1891; Veronese, Gazzaniga, 1897; Pieri, 1900; Гильберт, 1948].

Здесь нужно специально оговориться, что, очевидно, могут существовать и существуют также и другие способы связи операций и процессов мысли в более сложные мыслительные единицы.

См. по этому поводу [Ладенко, 1958б].

Подробнее это разобрано в нашей статье [Щедровицкий, 1958].

См. [Евклид, 1948–1950 (Примечания)].

Употребляя термины «ставший предмет» и «последнее состояние», мы не имеем в виду законченности процесса развития предмета — ни в смысле метафизической «остановки» его, ни в смысле достижения «высшей точки» в развитии предмета. Понятия «ставший предмет» и «последнее состояние» включают в себя понятие о развитии предмета, о любой точке этого развития, но именно о точке, то есть о связях функционарных (независимо от степени их развития), а не генетических (см. по этому поводу [Грушин, 1961]).

Здесь нужно заметить, что и знание эмпирической истории происхождения рассматриваемого предмета не всегда может нам помочь в выяснении последовательности рассмотрения «сторон», так как объективная историческая последовательность возникновения «сторон» какого-либо целого часто не совпадает с логической последовательностью их рассмотрения при исследовании процесса происхождения этого целого (см. по этому поводу [Грушин, 1955; 1961]).