Киберсант - Анатолий Белоусов

Алексей Николаевич нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

– Трудовая у вас с собой?

– Нет. – Барский неистово замотал головой. – Только паспорт. Я, видите ли, еще со старой работы не рассчитался. Решил сначала удостовериться, что вы меня принимаете, а потом уж… Если берете, завтра подойду со всеми документами.

– Рассудительно, рассудительно… – Мужичонка с одобрением покивал головой. – Давайте паспорт. Я выпишу вам разовый пропуск. Пройдете по нему на завод, поговорите с начальником цеха. Если вы ему подходите, пусть позвонит мне. В этом случае жду вас с трудовой и медицинской книжками. Будем оформлять.

Алексей Николаевич без проблем миновал проходную, поинтересовался, как найти шестнадцатый цех, и двинулся в указанном ему направлении. Изнутри завод чем-то напоминал секретный военный городок. Некое подобие улиц с дорожными знаками и тротуарами, пушистые газоны, деревья. Сейчас он чувствовал себя диверсантом, забравшимся на вражескую территорию. На проходной его никто не обыскал, и под плащом он запросто мог пронести несколько тротиловых шашек. Если эти шашки заложить под основание гигантской трубы, возвышавшейся в отдалении, а затем привести взрывной механизм в действие, последствия будут катастрофическими.

Взрыв можно сделать направленным, чтобы труба рухнула точно на мартеновский цех (куда он сейчас и шел), а время взрыва лучше всего подгадать такое, когда только что сваренную сталь сливают из печи в большой металлический чан. Заложил бомбу, вышел с завода на улицу, дождался нужного часа и, нажав кнопку на пульте дистанционного управления, завершил свое черное дело. Пока разберутся что к чему, тебя уже может не быть не только в городе, но и в России. Это, разумеется, если пройти на завод по поддельному паспорту и заранее купить билеты на поезд или самолет.

Поймав себя на этих мыслях, Алексей Николаевич рассмеялся. «Да-а, реклама терроризма организована у нас великолепно. Так вот начитаешься, насмотришься и сам не заметишь, как сделаешься “бойцом невидимого фронта”. По глупости или из спортивного интереса. Или еще по какой причине. От безденежья, например. Чем не повод? За хорошо спланированный и осуществленный теракт заинтересованные в этом лица должны платить нехилые бабки. А человек, доведенный до ручки, готов на все… М-да… Чего-то я совсем заврался…»

В раздевалке, куда он сначала поднялся, никого не было. Нескончаемыми рядами стояли металлические ящики, справа в душевой шумела вода. Кто-то там фыркал и повизгивал. Пробежав по узкому проходу, Алексей Николаевич вылетел в цех. Прошелся вдоль монорельсовых вагонеток, подвозящих к работающему мартену металлический лом, едва не попав при этом под стремительно снующую завалочную машину, совершенно непредсказуемо меняющую траекторию движения. Шарахнувшись в сторону, он оказался на открытой площадке. Здесь стояли автоматы с газированной водой, скамейки без спинок и конусообразная урна. Возле урны, сгрудившись, курили несколько мужиков, облаченных в войлочные бушлаты.

– А я говорю, – орал один, стоявший к Барскому спиной, – русский человек нигде не пропадет! Взять хоть моего дядьку. Он когда приехал в Германию, сразу устроился шоферюгой на бензовоз. Ну, немцы, они дотошные, это всем известно. Заливают в него пятнадцать тонн, капелька в капельку, миллилитрик к миллилитрику, опечатывают цистерну, пишут бумажку и отправляют на объект. Он приезжает, все как положено. Бензин сливают и тут же меряют. Что за херня?! Десяти литров не хватает. Ну-у, дядька, конечно, в отказ. Знать не знаю, ведать не ведаю. Пломбы целы, чего ж вам еще надо? На другой день к нему подсаживают экспедитора. Заливают, опечатывают, везет. По дороге нигде не останавливаются, из кабины не выходят. Та же петрушка. Нет десяти литров! Никто ничего понять не может. Как так?

Одобрительное ржание.

– Неделю терпели, а потом хозяин не выдержал. Как ты, говорит, это делаешь?! Я тебя не уволю. Я тебе даже премию выпишу, только раскрой секрет! Ну, дядька поломался, покуражился, махнул рукой и признался. Все гениальное просто! Я, говорит, прежде чем ехать заправляться, опускаю в цистерну ведро…

– Простое ведро? – удивился один из слушателей.

– Простое ведро, но с гирей на дне! Поставил внутрь, сел за баранку и к заправщику. Они его заполняют, опечатывают, подсаживают экспедитора. Едут. На объекте бензин сливают. Весь… Кроме того, который остался в ведре. Он отвозит экспедитора, а сам залезает в цистерну и достает свои десять литров!

Дружный гогот аж до посинения и хрипоты. Алексей Николаевич тоже улыбнулся, хотя слышал эту историю уже не один раз. Удовлетворенный произведенным эффектом, рассказчик повернулся. Это был Пухлый. Под глазом у него сиял здоровенный фингал, лоб и правую щеку украшали свежие царапины. Нисколько не удивившись, он подмигнул Барскому:

– Привет! А ты чё тут делаешь?

– Да так, – Алексей Николаевич пожал плечами, – поболтать зашел.

– Володя, – Пухлый хлопнул по плечу долговязого парня в каске, – порожки мы насыпали, желоб я вымазал. Пробы Петрович минут через двадцать брать будет. Я пока отойду с товарищем пожужжать. Если чего, ты за меня первую снимешь, ладно? Лопата с подстаканником возле щита валяются.

Они спустились по лестнице с массивными чугунными ступенями. Сели на лавочку.

– Ну и чего ты приперся? – поинтересовался Пухлый, закуривая сигарету. – Мы же, вроде бы, договорились, что ты позвонишь.

– А тебе не один хрен? У тебя смена во сколько заканчивается?

– Смена?.. – растерянно переспросил Пухлый. – Часа через полтора. Последняя плавка. Сейчас сталь спустим, и свободен. А что?

– Ничего, – улыбнулся Алексей Николаевич. – Думал тебя в пивнушку пригласить. Но раз так долго, давай прямо тут все обсудим, да я пойду. Не люблю ждать.

– Погоди, погоди! – заволновался Пухлый. – Вован уже здесь, я с ним добазарюсь. Он мне за прошлый месяц по-любому полсмены должен. Ты, короче, вали на выход, а я щас. Переоденусь и следом.

– А в душ? – удивился Барский.

– Нахер душ! Дома помоюсь. Всё! Беги, давай.

– Ну, смотри сам. Жду тебя в «Толстяке». Это тут, сразу за проходной.

– Знаю-знаю, – отмахнулся Пухлый, – через двадцать минут буду.

С завода Алексей Николаевич вышел все по той же лягушачьей бумажке. Тут же скомкал ее и выбросил в урну. Не спеша пересек улицу. Зашел в заведение, расположившееся под вывеской «Толстяк», и, взяв два пива, уселся за свободный столик. Уже через десять минут, вместо обещанных двадцати, к нему