Философия русского слова - Владимир Викторович Колесов

Таким образом, проверка понятия на адекватность концепту предстает как смещение от концептуального квадрата к семантическому треугольнику, в границах которого в качестве наводящего на «строгость и ясность» принципа избирается либо референт, либо денотат, либо десигнат. Это чисто механическое уточнение, произведенное в каждом из описанных случаев только по одному из трех компонентов треугольника.

Конечно, это не есть снятие «диалектического» противоречия, потому что диалектическое противоречие само создается внутренним движением всех трех компонентов. Единственно, что такие методы дают, это то, что они помогают определить «зоны понятийной неопределенности слова», поскольку (и это утверждение также справедливо) у каждого исследователя в co-бытии научной деятельности пределы «генерализации» образов в понятии свои собственные, особые, отличаются от других со-бытий или вообще выходят за пределы принятых генерализаций в понятиях других наук или научных школ. Расшифровать «интенции» каждого конкретного ученого – задача интересная, но не задача философской значимости.

52

Логическая структура понятия самого по себе также имеет значение в описанном процессе «проверки понятия». В изложении Л.Д. Гудкова это опять-таки три типа понятий, нам уже известные.

1. Идеально-типическое понятие предполагает в себе мотивационную схему действующего и тем самым «каузальную причину» (!) его истолкования; смысловые элементы такого понятия – свои собственные, имманентно внутренние. Это, так сказать, «действительное значение» (понятия).

2. Генерализованное понятие, в котором, в отличие от понятий первого типа, «объекты, объединяемые в синтетическую объяснительную структуру, не содержат „имманентных“ смысловых элементов», т.е. находятся вне конкретной ситуации, изучаемой исследователем, который проецирует на «реальность» свои собственные ценности, строит систему исходя из своего представления о сущности. По мнению Л.Д. Гудкова, таково «возможное значение» каждого обсуждаемого понятия. Если идеально-типическое понятие извлекается только в суждении («логически первичная форма научной работы вообще»), то генерализованное понятие может встречаться и вне контекста и вне теории (определенной теории, данной теории), то есть предстает как данная в энциклопедии статья.

3. Индивидуализирующее понятие придает значимость конкретно уникальной ситуации, не редуцируя ее; таково это ценностное конструирование «актуализованного значения». Обычно речь идет о конкретном историческом факте. Известный пример: понятие «Наполеон» уточняется в зависимости от ситуации: Наполеон времен Континентальной блокады – не тот же Наполеон времени Египетского похода.

По-видимому, все три типа понятий, выстроенных в своеобразную иерархию, в разные моменты научного исследования используются ученым, поскольку представляют собою различные степени научного обобщения, генерализации понятий, взятых к тому же вне материи знака. Но с философской точки зрения это все же одно и то же понятие в триипостасности своих проявлений: как собственно conceptus (2), т.е. как подход к понятию от конкретного представления-образа (3) и как отход от понятия к символу в conceptum (1). Перед нами различные степени понятия в его динамике, и только в их совместности они представляют собою познание и сознание – в отличие от отвлеченного от них генерализованного, которое является средством трансляции научного знания.

Сказанное уточним собственно лингвистическим примером на уровне феноменологической редукции.

· Представление фонемы как инварианта звуковых типов дает идеально-типическое понятие о фонеме.

· Представление фонемы как конструкта на основе приписанных звукам ценностных признаков дает генерализованное понятие о фонеме.

· Представление фонемы как типичного варианта в звуковом ряду дает индивидуализирующее понятие о фонеме.

Вопрос заключается в следующем: можно ли утверждать, что каждая из точек зрения на фонему, взятая в отдельности как самодостаточная и дающая законченное понятие о фонеме, справедлива и отражает действительную сущность фонемы? Актуализованное (3) возможное (2) значение дает ли законченность смысла действительного? Ведь в сущности это три разные ипостаси одного и того же: в настоящем (3) реализуется идея прошлого (2), данная как идеал будущего (1). Возможно ли прерывать непрерывность сущности в угоду понятного (понятого) явления или – ясности изложения?

Ответ «нет» во всех случаях усложняет задачу научного определения понятий, но – возвращает к концепту, данному как conceptum.

53

Проведя три редукции, мы получили возможность углубиться в объект исследования и вплотную приблизиться к концепту, который понимается как инвариант смысла, значения и ценности словесного знака. Дальнейшие редукции были бы опасны, поскольку это привело бы к утрате в наблюдении тех связей и отношений, которые существуют также и между компонентами семантического треугольника; мы сосредоточились бы только на «вещи», только на «слове» или только на «идее». Однако историческое рассмотрение проблемы показывает возможность сосредоточиться индивидуально на каком-то одном компоненте семантического треугольника.

Перенося внимание с семантического пространства синхронической системы на временнýю перспективу развертывания концепта как единства всех трех элементов «треугольника», мы получаем возможность по мере каждого диалектического разворота треугольника вглядеться в ключевой (маркированный в данный момент) элемент общей их связи: вещь – слово – идея – и отметить, в свою очередь, движущие мотивы происходивших изменений («приТчины», которые «задним умом» только померещились, попритчились).

Логическая последовательность преобразований отражает динамические закономерности снятия каждый раз заново возникающих между элементами логоса противоречий.

Соотношение элементов семантического треугольника легче понять «сверху», с точки зрения диалектической категории «общее – особенное – конкретное». «Слово» обобщает, «вещь» конкретна, а «идея» выделяет в вещи ее особенное. Таким образом, в конкретной вещи минимум объема (вещь единственна) и максимум содержания (все признаки ее), в слове – как противоположности – наоборот (один признак и множество вещей), а в понятии объем и содержание гармонично соотносятся. Тем самым всякое понятие обречено на синкретизм (в современном смысле слова), который перекрывает исходный синкретизм слова. Но… в понятии как явленном концепте объемы реальны (D), а содержания (S) приписываются сознанием, поэтому всякий, даже очень «точный», термин толкуется многозначно: различные признаки содержания приписываются вещи и понятию – феноменологическая «конструкция» вертится вокруг S. Вещь предстает (и особенно для феноменолога) как «пучок различительных признаков» – таков окончательный взгляд «сверху», со стороны понятия. Взгляд, который разрушает целостность «вещи» и цельность слова.

54

Знак не только имеет значение, он обладает и признаком, по которому значение определяется в контексте. Признак носит столь же внешний характер по отношению к знаку, как и его предметное значение к этому знаку. При-знак извлекается из референта и становится его при-метой, явочным паролем, он