Методологические проблемы теории мышления - Георгий Щедровицкий

Значит, в первом случае мы просто преодолеваем ситуацию антиномии, затем возникает новая антиномия — и мы к ней приходим в таком же положении, так же вооруженными, как и раньше. Однако новая антиномия есть совершенно новый цикл нашей работы. Мы из той антиномии, которую уже разрешили, в новую ничего привнести не можем, потому что там была своя антиномия по материалу, здесь — другая. Единственный продукт «снятия» первой антиномии — это новое средство, которое ее «снимает». Больше ничего мы из нее не вынесли. Поэтому к новой ситуации мы приходим с тем же самым запасом [средств], который был и в первой.

Значит, человечество непрерывно переходит от одной антиномии к другой, каждый раз вводит новые средства и каждый раз, попадая в новую ситуацию антиномии, оказывается в таком же положении, в котором оно было и 2000 лет назад. А может быть, можно двигаться иначе?

Может быть, можно проделать некоторую работу, чтобы опыт преодоления наших противоречий «снять» и создать некоторые другие регулятивы, такие, что, попадая в новую ситуацию антиномии, мы попадали бы не в то же самое положение, а заранее бы знали, в какую антиномию мы попали и как ее нужно решать.

В чем задача исследований по обоснованию математики? В частности, в том, чтобы от антиномии избавиться и чтобы в это тяжелое положение больше не попадать. А я бы сказал наоборот: антиномиям надо радоваться. И каждый раз, попадая в антиномию, говорить: следовательно, мы делаем новый шаг в развитии науки — и выходить из этого положения за счет создания новых средств. Но этому действительно можно радоваться [только в том случае], если мы будем иметь аппарат понятий по поиску этих антиномий и моментального выхода из них.

И проблема эта совершенно реальна. Мы фактически уже подошли к ней — и подошли за счет того, что изменился угол зрения. Вопрос теперь стоит так: можно ли обобщить весь наш опыт по выходу из антиномий и создать знания, показывающие, как это делать, и дающие средства быстрого выхода из антиномий? Иначе говоря: можно ли превратить выход из антиномий в особую область, в особую деятельность?

Например, сейчас стоят инженерные задачи, нужно что-то посчитать. Тогда зовут математика. Он приходит и говорит: «Мне на это нужно полторы недели; я знаю, как это делать». Раньше найти математическое решение некоторого расчета было сложной задачей, например, решение задачи на дифференцирование и интегрирование. И создание такой «скорой помощи» логики, решающей антиномию, — это сейчас реальное дело, несмотря на то что логика возникла давно, и возникла она именно как такая наука.

Мы сейчас с вами фактически обсуждаем проблему происхождения логики. Например, существует книжка В. Минто «Индуктивная и дедуктивная логика»[77]. Он там, в частности, обсуждает проблему происхождения логики. Он представляет это так… Были древние греки, они между собой много спорили. Проигрывать в споре было очень невыгодно. Спор происходил так: начинали с посылок, принятых обоими спорящими, затем один строил свое движение [в рассуждении], другой — свое, пока они не приходили к противоречию. Предположим, возник тезис и антитезис: один утверждал, что «А равно В», другой — что «А не равно В». И тогда нужно было проверить одно движение и другое движение и выбрать из них правильное.

Так что такое логика? Логика и играла роль такого арбитра, который говорил: это рассуждение ложно, а это рассуждение истинно. А для этого нужно иметь общие логические правила о том, как вообще надо рассуждать. В Древней Греции логика и решала эту задачу, и для этого ее было достаточно. А сейчас ее аппарата уже недостаточно, потому что сейчас разработано много разных рассуждений. Но логика возникла именно из этой проблемы.

Теперь мы возвращаемся к нашей исходной проблеме. Итак, в одном случае, попав в ситуацию антиномии, мы создаем новое средство. Другая ситуация появляется, когда мы должны из той же исходной позиции вырабатывать новые средства [для новой антиномии]. А можно ли создать такие знания, которые регулировали бы сам процесс выхода [из ситуации антиномии вообще]? Первый вопрос: нужно ли создавать такие средства? Наверное, нужно. И второй вопрос: а какими они должны быть? Или: а какими они могут быть?

Я сейчас перед вами поставил ту самую проблему, из которой возникает наука логика, или цикл логики методологических дисциплин. Значит, мы с вами должны объяснить, во-первых, как из такой ситуации антиномии, во-первых, возникает наука логика, во-вторых, как разрабатываются некоторые ее средства. А дальше мы должны рассмотреть, как эти выработанные средства затем применяются в подобных ситуациях.

Если вы будете работать учеными-логиками или логиками, прикладывающими эти средства к конкретным наукам, то вы как ученые и должны будете исследовать эту проблему, эту ситуацию, выяснить, какие средства нужны для ее решения, и создавать эти средства. Если вы «приложенцы», то вы должны брать имеющиеся средства и решать эти задачи на основе имеющихся средств.

Теперь будем двигаться постепенно.

Первый момент. Каким же образом сложился этот предмет и были выработаны эти средства? Значит, из этой ситуации должна возникнуть логика и методология.

Вообще, когда работает представитель конкретной науки, он все время задает вопрос: каков объект? И отвечает на него, то есть получает некоторое знание с помощью процедур. А когда мы попадаем в ситуацию антиномии, то что мы должны спрашивать? Можно по-прежнему спрашивать: каков объект — такой или такой? Но раз мы в ситуации антиномии имеем два взаимоисключающих друг друга знания, то мы можем спрашивать «каков объект?», имея в виду какой-то третий объект… Это задача специальной науки — не логической и не методологической. Логик не должен спрашивать, каков объект. Он должен ответить на другой вопрос: почему возникла ситуация антиномии? Потому что средства не подходят для решения данной задачи.

О чем мы начали говорить? Мы говорим об отношении средств к проблеме и к объекту. Но точно так же мы можем спросить: каковы процедуры, с помощью которых мы получили эти знания? Я вам с самого начала задал ситуацию антиномии при условии, что оба знания [относящиеся к одному объекту] истинны. И обращение к процедуре здесь очень важно.

Формальная аристотелева логика возникла не из ситуации антиномии, то есть выработки средств [для разрешения антиномии], а из анализа самой процедуры. И тот, кто говорит об особых процедурах рассуждения на основе готовых средств, это [представитель] традиционной логики, а не научного рассуждения. А тот, кто рассуждает о средствах и их получении, — тот попадает в логику научного исследования,