Как полетели динозавры: ящеры-квадрокоптеры, обратные птицы и их потомки - Андрей Юрьевич Журавлёв

Глава 1

Проба пера. Лонгисквама

В феврале 251 902 022 г. до н.э., видимо, для защиты парейазавров, оставшихся на территории Южной Пангеи, от горгонопсов неразумными силами природы была взорвана Сибирская большая магматическая провинция (рис. 1.1). Мегавулканическая катастрофа закончилась самым массовым вымиранием за всю историю Земли. Масштабная зачистка опустошила и океаны, и сушу. И что тут началось! Ведь ускоренная эволюция возможна только в свободном пространстве, или пространстве свободы…

Рис. 1.1. Планета в раннетриасовую эпоху (240 млн лет): 1 — Лоссимут, Шотландия; 2 — Грес-а-Вольция, Франция; 3 — Мадыген, Кыргызстан (C. R. Scotese, 2016)

Словно во времена кембрийского взрыва, морские и континентальный просторы начали стремительно наполняться новыми формами жизни. Первыми преуспели «виды бедствия» — так палеонтологи называют тех, кто умудрился выжить в катаклизме и, воспользовавшись ситуацией, превратиться из почти незаметных прежде второстепенных персонажей в главных действующих лиц.

В Северную Пангею ненадолго вернулись пусть и небольшие (до 2 м высотой), но все-таки древовидные плауны в образе зеленых спиральных ершиков, названные плевромейей (Pleuromeia). В иные времена эти медленно растущие деревца не отвоевали бы себе место под солнцем. Но в начале триасового периода таких мест было хоть отбавляй. Прямые стволы плевромей, пронизанные воздухоносными сосудами, то ли сидели неглубоко в болотистых низинах, заякорившись шаровидным подобием корня, то ли дрейфовали, покачиваясь, словно поплавки, вдоль поверхности болот. Углекислый газ, необходимый каждому растению, они всасывали корневыми волосками. На юге суперконтинента преобладал дикройдиум (Dicroidium). Перистыми листьями он напоминал папоротник, но древесина у него была как у голосеменных. Его крепкие широкие стволы возносились на несколько метров вверх, удерживая пышную ветвистую крону, где гроздьями созревали крупные округлые семена. Среди древних растений, обретших вторую жизнь, своей — тоже второй — жизнью наслаждались дицинодонты (Dicynodontia, от греч. δυαζ — «два», κυνοζ — «собачий» и odouz — «зуб»). Эти дальние родственники млекопитающих утеряли почти все зубы, кроме пары толстых клыков, которыми, возможно, и выдергивали сочные плевромейные корни. Некоторые из дицинодонтов даже доросли до огромных слоноподобных размеров. Причем слоноподобными они были даже «изнутри»: лопатка и запястье развернулись вертикально, и конечности полностью спрямились, поддерживая гиганта. Реки и озера буквально переполнились темноспондильными амфибиями — хищниками, размером и обликом предвосхитившими приличных крокодилов. В пресных и морских водоемах развелись мясистолопастные рыбы, похожие на латимерию, но только всех размеров, форм и, видимо, расцветок. Рифы на первых порах строили совсем не кораллы и даже не водоросли, а спрятавшиеся в известковые спиральные трубочки мельчайшие микроконхиды (Microconchida, от греч. µικροζ — «малый», «небольшой» и κοχλοσ — «раковина») — вымершие родственники мшанок. Правда, и рифы получались невысокие — всего несколько сантиметров.

Для других организмов триасовый период стал временем смелых эволюционных свершений. Даже специалисты иногда называют эту пору самых необычных экспериментов «триасовым цирком». На морском мелководье процветали двустворки мегалодонтиды (Megalodontida; буквально — «большезубы»). Одни из них покрывали дно, словно огромные — метровые в поперечнике — сомбреро. Они на самом деле процветали, поскольку существовали за счет обильных симбиотических водорослей и сами окрасились в зеленый цвет. Другие мегалодонтиды строили раковины, похожие на бутафорский шлем викинга из оперы Рихарда Вагнера. Океаны споро наполнились всевозможными хищниками. Распространилось множество разных рыб, покрытых крепкой ганоидной чешуей, наглухо состыкованной и придававшей рыбьим телам вид длинных серебристых шишек. Так, бобасатрания (Bobasatrania) с метровым широким телом, большими серповидными грудными плавниками, большой головой, будто собранной из деталей трансформера и срезанной спереди, тысячами конических зубов с хрустом давила панцири раков. Потанихт (Potanichthys) взлетал над волнами на четырех плавниках, спасаясь от зубастых заврихтов (Saurichthys) с длинным заостренным рылом. Подобно осетровым, те почти избавились от чешуи, кроме нескольких рядов крепких щитков — жучек, но выиграли в скорости броска.

Не меньше удивляли морские рептилии. Метровый хубэйзух (Hupehsuchus) из-за плотно уложенных вдоль спины нескольких рядов костных пластинок скорее походил на черепаху, чем на своих «внучатых» потомков — ихтиозавров. С черепахами можно было перепутать и некоторых плакодонтов (Placodontiformes, от греч. πλακουζ — «лепешка», οδουζ — «зуб» и лат. forma — «облик»), спрятавшихся под куполовидным панцирем. Этих тяжелых придонных короткомордых рептилий покрывали костные пластины (остеодермы). Своими долотовидными передними зубами они отдирали двустворок ото дна, а огромными округлыми — плющили их в пасти. Талаттозавры (Thalattosauria, от греч. θαλαττα — «море» и σαυρα — «ящерица») с крючковатой верхней челюстью и длинным-предлинным (до 114 позвонков) сжатым с боков мощным хвостом на первых порах захватили нишу крупных хищников. Увы, вскоре они оказались в зубах (причем отнюдь не в иносказательном смысле) стремительно эволюционировавших ихтиозавров: есть находки обезглавленных скелетов, которым голову будто топором оттяпали. Двухметровая длина не выручала, ведь бо́льшая ее часть приходилась на хвост, и талаттозавры «закончились» еще до начала юрского периода. Длинношеие пахиплеврозавры (Pachypleorosauria, от греч. παχυζ — «толстый» и πλευρα — «ребра»), похожие на маленьких плезиозавриков с лапками вместо ласт, быстро эволюционировали в направлении своих успешных потомков. (Здесь и далее постоянный рефрен — ящерица — при объяснении названий опускаю.)

Даже среди самых необычных ящеров выделялся трехметровый «кузен» плакодонтов — атоподентат (Atopodentatus) с рылом как у акулы-молота. Такая «морда лица» получилась из-за разрастания предчелюстных и верхнечелюстных и, соответственно, зубных костей в стороны. Еще больше его «улыбка» напоминает лицо известного актера Ллойда Бриджеса, когда он,