Выбираю себя. После развода - Елена Левашова

Глава 1.

*Эльвира*

Мне сорок и у меня есть все… Наверное, так я начну интервью топовому журналу «Бизнес и Леди». Ведущая, конечно, расплывется в улыбке и завалит меня вопросами… Я сдержанно улыбнусь в ответ и расскажу о Леве и нашем счастливом браке…

Я зря себя накручиваю, вот правда… У нас все хорошо. Ирка – моя подруга уже слушать устала о моих подозрениях…

«Эля, такие, как твой Лева не родились ещё… Он музейный экспонат, великая ценность, которую нужно хранить под стеклом».

Расхаживаю по мраморному коридору клиники, битый час ожидая Инночку. Инна – мой лечащий врач, и она помогает мне решить единственную проблему, бросающую тень на «у меня есть всё»…

У меня нет детей.

– Прости, дорогая, – выпаливает она, торопливо цокая каблуками по коридору. – Летучка иногда затягивается. Главный лютует не по-детски. Идём в кабинет?

Странное дело – главный лютует, а Инна радуется. Может, дело во мне, и все не так плохо… Я ведь все могу перенести… Я сильная. Гнусь, как веточка ивы, и не ломаюсь…

И я не стала человеком, которым поклялась никогда не быть. Мои мечты реализовались, а дух укрепился. Хм… Пожалуй, неплохое дополнение к интервью.

Пока я мысленно репетирую, Инна садится за стол и разгребает папку с принесенными анализами…

За окном чирикают воробьи, купаясь в июньских лужах, колышется верхушка старой акации, а тополиный пух летает в воздухе.

Расслабляюсь, пристроившись в кресле возле окна, и… умираю.

Прямо сейчас распадаюсь на невидимые ошметки.

Гул улицы и стук собственного сердца – все схлопывается в ледяную, вакуумную точку за грудиной. Прикипаю взглядом к стеклу и вижу его.

Моего мужа. Человека, чье дыхание я чувствовала на своей коже прошлой ночью. И чья рука – вот эта самая широкая, теплая рука, которая должна сжимать мою… Она лежит на ЕЕ талии. Легко. Привычно. Как ложится каждый день на мою талию…

И если бы она была незнакомкой, вероятно, было не так мучительно больно… Красивая. Уверенная. Она смеется над чем-то, что он только что сказал. Лева смотрит на нее. Особенным, предназначенным только для меня взглядом – внимательным и влюбленным.

Воздух вырывается из легких хриплым стоном, который я сама едва слышу. Ноги становятся ватными, предательски подкашиваются. Я хватаюсь за край подоконника, чтобы не рухнуть. Пальцы скользят, оставляя липкие отпечатки.

Такими же запятнана моя идеальная жизнь…

– Эльвира… Элечка, с тобой все в порядке? – хмурится Инна, не отвлекаясь от бумаг.

Осознание предательства не гремит громом. Оно сочится, как яд. Разливается по венам ледяной сыростью, сменившей первый жар.

Я теряю его. Теряю Леву. Сейчас.

Не завтра.

Не когда-то.

Прямо сейчас.

Тот человек, кого я любила и кому верила, ради которого дышала – он исчезает. Испаряется на моих глазах. Остается только незнакомец, целующий другую женщину на глазах у всей улицы.

Что там я говорила про «всё»? У меня есть все? А вот нетушки… Ни черта нет. Песок – зыбучий, затягивающий с головой.

Разочарование горше самой боли. Это привкус пепла на языке. Пепла от сгоревших иллюзий, надежд, планов на завтра.

Инна не выдерживает моего молчания. Подходит ближе и кладет ладонь на мое плечо. Прикосновение отрезвляет…

– Ты отелем любуешься? – воркует она. – Достроили, наконец-то. Шикарное место. И вокзал рядом, да и исторический центр. Рынок, опять же…

– Да так… Знакомого увидела, – прихожу в себя я.

Лев отрывается от губ Алины и ведет ее к входу в «Ла-Гранж»…

Пока я медленно отхожу от шока, Инна взмахивает ладонью, приглашая меня к столу…

– Не можем мы сделать тебе ЭКО, Элечка. Ановуляторный цикл. А вы со Львом Максимовичем не думали о донорской яйцеклетке? Полтора года без овуляции, это ведь…

– Что? – бормочу я, в красках представляя, ЧЕМ мой муж прямо сейчас занимается с Алиной Зориной – дочерью моей подруги Ирки…

Той самой, кто считает моего Леву экспонатом…

Интересно, она в курсе, что ее дочь – любовница моего мужа?

– Я понимаю, что ты утратила надежду и…

– Инна, мне теперь все равно, – выдавливаю, поднимаясь на нетвердых ногах…

Роняю стаканчик, судорожно поднимаю с пола ручки и скрепки…

– Элечка, да брось ты… Дорогая, мне очень жаль. Ты же принимаешь препараты, ты…

– Я тороплюсь, Инночка. Побегу, ладно?

– А как же…

– Я хочу отдохнуть. Отвлечься от этого и… Препараты я принимаю.

Нужно прийти в себе, нужно… Собрать осколки разбитой жизни? Так, что ли? Перед глазами против воли всплывает плачущая турецкая актриса, произносящая высокопарные слова… А что у меня…

Пепел, вот что… Как теперь жить дальше? Выскакиваю из клиники, едва не сбив с ног какого-то мужика в белом пиджаке.

– Черт!!! Вы что наделали? Сумасшедшая! Фурия… – орет он, морщась и беспомощно держа в руках пластиковые стаканчики с кофе.

Кошмар просто… Его роскошный пиджак и светло-голубая сорочка облиты кофе.

– Простите меня. У меня мало времени, поэтому… – бормочу, стараясь не смотреть ему в глаза.

– Ах, его у вас мало? По вашей милости, у меня его теперь хоть отбавляй. Важная встреча накрылась медным тазом.

– Снимайте одежду, – приказываю я, метнув на истеричку в брюках хлесткий взгляд.

– Что? Обычно женщины произносят это не таким тоном.

– Эм… Обычно о таком просят мужчины. Раздевайтесь. И возьмите мою визитку, я привезу вам вещи после чистки. Все, конфликт исчерпан? – копаюсь в сумке, не переставая думать о муже…

Господи… Руки дрожат, как у припадочной, сердце… Оно телепается в груди, как запертая в клетке птичка.

– Эльвира Симонова? – прищуривается хлыщ, высверливая во мне дыру. – ДизайнСевКав…

– Не утруждайте себя, эм…

– Адам.

Он не сообщает фамилию и род занятий, да мне это и не нужно… Плевать, чем этот мужик промышляет. Не удивлюсь, если он ждет любовницу, чтобы отправиться с ней в номер стильного, новенького отеля…

– Я позвоню вам, Эля, – улыбается он.

– Эльвира Александровна, ладно? Не люблю фамильярностей.

Глава 2.

*Адам*

Симонова? Серьезно? Не удивлюсь, если прекрасная Эльвира – жена Льва Симонова, и порча моего дорогущего пиджака – не что иное, как диверсия…

А что? Версия вполне рабочая. Она подкараулила мужа