Дорога в космос - Дмитрий Николаевич Матвеев

В далёкой-далёкой галактике, в самой обыкновенной звёздной системе, на самой обыкновенной кислородной планете, в самом обыкновенном мегаполисе жила самая обыкновенная семья по фамилии Трилл: мама, папа и трое детей.

Самый младший из детей, Кирк Трилл рос ребёнком свободолюбивым и независимым. Когда ему исполнилось пять лет, у него, как прежде у его брата и сестры, появился Персональный Помощник. Его задачей была выдача советов, наставлений и контроль за их исполнением, поддержание организма подопечного объекта в оптимальном состоянии ну и, конечно, обучение всему, что должен знать разумный, живущий в далёкой-далёкой галактике.

Помощник, шедевр нанотехнологий и алгоритмов искусственного интеллекта, выглядел обычно ярко-зелёный шариком сантиметров двадцати в диаметре. Впрочем, выглядеть он мог как угодно, а мог и вовсе никак не выглядеть, становясь полностью невидимым в оптическом диапазоне.

В первый же день Кирк Помощника возненавидел. Тот заставлял его прибираться в комнате, самостоятельно одеваться, выполнять дурацкие упражнения, аккуратно вести себя за столом. И при этом запрещал делать кучу других интересных вещей. Это было злостное покушение на свободу и независимость отдельно взятой личности.

Кирк пытался протестовать, пытался жаловаться родителям, пытался даже уничтожить зелёного монстра. Но жалобы на произвол остались без внимания. Родители самым предательским образом встали на сторону безжалостного мучителя. Уничтожить шар тоже не удавалось никакими доступными Триллу средствами. Видя бесполезность сопротивления, Кирк для виду смирился, но зло затаил.

Однажды родители взяли в аренду небольшую космическую яхту и вместе со всеми детьми отправились в путешествие в соседнюю звёздную систему на популярную курортную планету. Лететь туда в соответствии с ньютоновыми принципами относительности пришлось бы пару миллионов лет. Но в далёкой-далёкой галактике давно уже изобрели способ перемещаться через подпространство.

Узнав о путешествии Кирк возликовал: наконец-то восторжествует справедливость! Планы по свержению тирании были составлены давно, оставалось лишь выполнить заранее намеченную последовательность действий. Кирк всё подготовил: хитростью изловил Помощника, зарядил его в обойму с автоматическими зондами и запрограммировал отстрел зондов по сигналу. Взвыли генераторы гиперперехода, прокладывая подпространственный тоннель в другую галактику. Яхта начала разгон до требуемых скоростей. А Кирк нажал кнопку, активируя программу.

Через четверть часа яхта вошла в подпространство, и вскоре автомат отстрелял содержимое заряженной в него кассеты. Что с Персональным Помощником случилось далее, мелкого шпанёнка не интересовало. Главное — он избавился от противного зануды.

В Елизаветинской области рядом с областным центром Елизаветинском расположился маленький городок-спутник Берёзов. В этом городке на самой окраине, на улице Краснофлажковой, стояла старая девятиэтажка-«свечка» советской постройки с номером сто восемь. Четверть окон девятиэтажки выходили во двор, ещё половина — на дорогу, а последняя четверть — на лес.

В этой девятиэтажке, как и во всех других многоквартирных домах, помимо детей, юношей и девушек, а так же людей среднего и пожилого возраста, жили старые бабки. Бабки традиционно занимались просмотром телесериалов, сидением на лавочках у подъезда и обсуждением проходящих мимо людей.

В один из прохладных весенних дней местные домовые бабки высыпали на скамейку перед единственным подъездом, чтобы погреться на солнышке. Они сидели, грелись, зябко кутаясь при этом в старые пальто, и с неодобрением глядели на то, как дюжие мужики таскали мебель. Мебель была уже сильно потасканая, и лишь чудом не разваливалась в процессе вытаскивания из фургона и затаскивания в подъезд.

— Переезжают, — как бы невзначай заметила Клавдия Петровна Мухина из тридцать третьей квартиры.

— Соседи, — осудила будущих жильцов Настасья Павловна Перепрыгина из тридцать пятой.

А Элеонора Викентьевна Торопова из тридцать шестой мечтательно вздохнула:

— Лишь бы человек хороший попался.

Закончив таскать мебель, рабочие отогнали фургон в сторонку и вынули из стоящего неподалёку джипа ледащую старушонку.

Вид у новой жилички был страшный и вызывал по большей части жалость. На черепе, обтянутом желтоватой, испятнанной коричневым пигментом кожей, колыхались под ветром реденькие волосики. Воспалённые глаза с обесцветившейся роговицей непрерывно слезились. Губы сморщились так, что любой мог догадаться: за ними нет ни зубов, ни протезов. Из угла рта тянулась ниточка слюны. Ручки-ножки были настолько тонюсенькие, что, казалось, того и гляди переломятся от неосторожного движения. Худосочное тельце было упаковано в драный байковый халат, подпоясанный бельевой верёвкой, и серые клетчатые шлепанцы сорок шестого размера, надетые поверх шерстяных носков с дырявой пяткой.

Два амбала ухватили бабку поудобней и лихо внесли в подъезд. Через пару минут вышли обратно, получили от хозяина джипа несколько купюр, погрузились в фургон и отбыли восвояси.

Хозяин джипа в свою очередь вошел в подъезд и пробыл внутри чуть подольше, минут десять. Вышел, неприязненно зыркнул на рассевшихся на лавочке бабок, погрузился в джип и укатил прочь.

— Соседка, — констатировала Перепрыгина.

— В тридцать четвёртую, в однушку, — согласилась Мухина.

— Помирать привезли, — с жалостью покивала Торопова.

На этом тема была исчерпана, объектов для наблюдения не осталось. Бабульки заскучали, ссутулились, скукожились, сберегая телесное тепло, которого у них на свежем весеннем ветру оставалось не слишком-то много.

Внезапно Перепрыгина вскинулась, словно вспомнила разом о невыключенном утюге, убегающем молоке и незакрытом кране в ванной:

— Ой, девоньки, сейчас же сериал начинается!

— Какой — заинтересовались соседки.

— Да какая разница! Про любовь. Вы как хотите, а я пошла смотреть.

Павловна подтянула к себе алюминиевую клюку с резиновым набалдашником, тяжело поднялась и поковыляла в подъезд. Глядя на неё, засобирались и остальные.

* * *

Когда за зятем закрылась дверь, Зинаида Михайловна Пищухина облегчённо выдохнула: переезд завершился. Опасные посторонние и ненавистные близкие ушли. Теперь можно было расслабиться и погоревать о своей жизни, и о человеческой неблагодарности.

Ситуация, в общем, житейская: зятю с дочкой надоело ждать, пока немощная старуха, наконец, отдаст богу душу. У зятя нашлась крошечная однокомнатная квартирка на окраине городка Берёзова. И в один ни разу не прекрасный день бабка впустила в свою четырёхкомнатную сталинку в центре Елизаветинска дочку, а та через пару минут впустила зятя и пару грузчиков. Пока баба Зина пыталась собраться с мыслями, справиться с эмоциями, дочь уже вывалила вещи старухи в простыню, завязала в узел, а потом бабку вместе с узлами просто вынесли из квартиры, как ненужную мебель. Кстати, мебель, дорогая и почти что антикварная, осталась в сталинке.

Вот так баба Зина и попала в это захолустье. И плевать, что бабка отказалась подписывать