41 - ый год. Часть 3 - Виталий Егоренков

Глава 1

6 сентября 1941 г. 21.00

Я наблюдал за отступлением немцев, немного жалея, что не получится заставить их оставить нам артиллерию и миномёты в качестве трофеев.

Возможно я мог бы воплотиться где-нибудь в неожиданном месте и попробовать им помешать, только вот отступали они крайне настороженно. Солдаты смотрели по сторонам, крепко держали оружие в руках, готовые стрелять по любой цели. К тому же, мне не хотелось сейчас жадничать: помог партизанам выжить — уже хорошо.

Я вернулся к крайне удивлённым бойцам сводного отряда.

К тем немногим кому повезло выжить под жёстким обстрелом: большинство из них было ранено, в пыли, в земле.

— Товарищ майор, — спросил усатый сержант Чубаров, из донских казаков, — а куда немцы пропали?

— Немцы устрашённые нашей храбростью и стойкостью бежали, побросав знамена, артиллерию и обоз с продуктами и маркитантками. — ответил я ему шуткой.

Чубаров немного скривился:

— Продукты нам не помешали бы. — Затем подумал и добавил с усмешкой. — Хотя я бы и от женской ласки не отказался. Особенно если маркитантка окажется не сильно потасканной. — и погладил свои красивые ухоженные усы.

— Победим фрицев и все красавицы будут твои, Чубаров, — пообещал я. — А пока нам нужно собрать оставшихся в живых товарищей и уцелевшее оружие.

К сожалению, с уцелевшими партизанами все оказалось не очень хорошо: почти каждый поймал или осколок или пулю. Из двухсот партизан в живых осталось около сотни, а совсем целых без единой царапины меньше двух десятков. Раненых способных передвигаться самостоятельно меньше половины, а тяжелых на грани смерти красноармейцев едва ли не три десятка.

Таким способом немцы и побеждали нас в 41 ом году: натыкаясь на крепкий узел обороны, подтягивали артиллерию, миномётчиков и долбали пока никого способных продолжать сопротивление не останется. Берегли своих солдат, не меняя их жизни на сохранность боеприпасов.

— Чубаров, — сказал я усатому, после того как мы сложили тяжело раненых и уцелевшее под обстрелом оружие рядышком, не слабо умаявшись на этом занятии. — Есть задача: раненых и оружие дотащить до наших баз. Желательно не потеряв большую часть по пути. Нужна помощь, и идеи…

Казак погладил свои усы (неосознанная привычка во время глубокого раздумья), посмотрел вокруг, затем ответил:

— Товарищ майор, вон те три машины, что фрицы бросили: они на ходу или у них водители закончились?

Действительно, что это я как мешком ударенный: три «Опель блиц» с разбитыми лобовыми стеклами стояли скатившись с дороги в кювете. На вид вроде бы целые.

Почему же фрицы при отступлении их бросили? Я откатил в памяти момент отхода немцев. По команде офицера к ним поползло несколько солдат, но каждого из них сразила меткая пуля. Или случайно, или это наши снайперы страховали нам транспорт для отправки домой. Чуть позже выяснилось что это действительно ученики Васи Алексеева постарались. Перед нашим отъездом они присоединились к нам, а пока неслышимые и невидимые контролировали пространство вокруг.

Я расспросил уцелевших партизан об их мирных специальностях, нашёл трех бойцов, способных сесть за руль автомобиля. Грузовик в условиях 41ого года если и отличался по управлению от трактора, то только в сторону большей лёгкости в эксплуатации и вождении.

С помощью других бойцов Опели удалось завезти и вытащить из кювета, подогнать к нашим тяжёлым раненым. После загрузки больных тяжёлых и средней тяжести, а также оружия и боеприпасов опытным путём выяснилось, что места для здоровых и легко раненых почти не осталось.

Пришлось нам топать пешком за медленно едущими грузовиками. Два часа ножками, один час на машине отдых. Получалось вполне себе быстро, через шесть часов мы даже догнали наших товарищей сопровождающих женщин и детей богоизбранного народа до лесных укрытий.

Партизаны очень сильно удивились, увидев нас живыми и относительно здоровыми.

Они то опасались что их вот-вот догонят немцы, которые должны были согласно нормальной военной логике довольно быстро уничтожить нас, а мы неожиданно выстояли и даже приехали на трофейных машинах. Пусть и в сильно поредевшем составе.

В это время я, оставив оперативное командование на сержанте Чубарове, спокойно и вдумчиво размышлял над идеей Голоса закончить свой вояж в этой реальности и свалить обратно домой. К мягкой кровати, тёплому душу, четырёхслойной туалетной бумаге, к вкусному пиву и обильным ланчам из соседнего кафе.

— Голос, а что я могу сохранить для своего мира из этого? Помимо бонуса. — спросил я с большим интересом.

— Энергии хватит примерно на двадцать-двадцать пять жизней и на сто-сто двадцать вопросов. Почему-то с новыми воплощениями здесь легче, а там легче с информацией. — ответил мне помощник Архитекторов реальности.

— И чем мне заниматься в своём мире? — спросил я с некоторым сарказмом. — Пить пиво и спокойно проживать целых двадцать жизней, одну за другой?

— А почему бы нет, разумный? До нашей встречи вы были обычным, очень спокойным человеком, не влезающим в чужие дела и неприятности. Вы ценили комфорт и гармонию. Почему бы не понаслаждаться этим, тем более что вы это более чем заслужили. Или если станет скучно, то попробовать побороться с преступностью, как там эти ваши супергерои Бетмен, Супермен.

Я представил себя в ярком трико или костюме с ушками Микки Мауса и рассмеялся.

— Можно, например, зачистить ваш город от торговцев наркотиками, хотя бы тяжёлыми. Энергии на это хватит.

А здесь я всерьёз задумался.

— Насколько сильно моё исчезновение ударит по партизанскому движению?

— Нужно считать, — Голос ответил не сразу. — Но и тут есть варианты: в истории твоей реальности были такие авторитетные командиры как Ковпак, Линьков. Согласно их мемуарам практически весь 41 год они месяцами бестолку таскались по лесам, ища людей, оружие и возможности для сопротивления немцам. Можно их найти, поддержать, помочь встать на ноги уже сейчас, а не в 42 году. Тогда твоё исчезновение не будет иметь такого сильного негативного эффекта для партизанского движения. Если ты не будешь разбрасываться жизнями зря, то к моменту возвращения в свой мир сможешь сохранить немалую часть энергии.

— Звучит как очень хороший план, — одобрил я.

До леса мы добрались без особых приключений, а вот при распределении женщин и детей по отрядам возник немалый кипиш: у евреев оказались очень сложные запутанные родственные и дружеские связи, которые плохо делились на разные базы.

Шум и гам стоял такой, что наверное даже в Минске было слышно.

На секунду даже возник соблазн отселить их всех в отдельный лагерь. Вроде бы подобные существовали в лесах в моей реальности. В них евреи прятались от СС и полицаев.

Но проблема была в том что партизаны сейчас очень сильно беспокоили немцев. Германское командование выделяло каждый день и