Императрица из 21-го века - Вадим Владимирович Чинцов

Петр признался мне, что влюблен в од­ну из фрей­лин им­пе­рат­рицы и даже хотел бы же­нить­ся на ней, но так как тетушка желает, чтобы он же­нился на Ека­те­ри­не, он готов это сделать. Каково было мне слушать такие излияния от человека, за которого я должна выйти замуж? Конечно, я побла­го­да­ри­ла его за до­ве­рие и откровен­ность, но обида в глу­би­не ду­ши затаилась. Петр рассказал мне, что глав­ным вос­пи­та­те­ля­ми его стали гоф­мар­шал Брю­мер и обер-ко­мер­гер Берх­гольци Из его сбивчивого повествования я поняла, что ни тот ни дру­гой совершенно не под­хо­ди­ли на эту роль. Брюмер го­ден был толь­ко на то, «что­бы вос­пи­ты­вать ло­ша­дей, а не прин­цев». Он об­ра­щал­ся со сво­им вос­пи­тан­ни­ком чрез­вы­чай­но гру­бо, под­вер­гал его уни­зи­тель­ным и тя­го­ст­ным на­ка­за­ни­ям, за­став­ляя сто­ять на ко­ле­нях на рас­сы­пан­ном по по­лу го­ро­хе, ос­тав­лял без обе­да и да­же под­вер­гал по­бо­ям. Уни­жае­мый и стес­няе­мый во всем, Петр ус­во­ил се­бе дур­ные вку­сы и при­выч­ки: стал раз­дра­жи­те­лен, вздо­рен, уп­рям и фаль­шив, при­об­рел пе­чаль­ную на­клон­ность лгать, с про­сто­душ­ным ув­ле­че­ни­ем ве­руя в свой соб­ст­вен­ный вы­мы­сел. Вме­сте с тем принц ос­та­вал­ся тще­душ­ным и не­при­вле­ка­тель­ным, как в фи­зи­че­ском, так и в нрав­ст­вен­ном от­но­ше­нии.

Петр взял меня за руку в порыве чувств, когда изливал свою душу — Когда тетушка забрала меня в Санкт-Петербург, то она, по­об­щавшись со мной, по­ра­зилась моим не­ве­же­ст­вом и ве­ле­ла не­мед­лен­но за­нять­ся моим обу­че­ни­ем. Из это­го бла­го­го на­ме­ре­ния вы­шло ма­ло пут­но­го! — горько усмехнулся Петр. — Пре­по­да­ва­тель рус­ско­го язы­ка Ве­се­лов­ский с са­мо­го на­ча­ла яв­лял­ся ред­ко, а по­том, по его словам, убе­див­шись в пол­ной не­спо­соб­но­сти сво­его по­до­печ­но­го, и во­все пе­ре­стал ко мне хо­дить. Про­фес­сор Ште­лин, ко­то­ро­му по­ру­че­но бы­ло обу­чать меня ма­те­ма­ти­ке и ис­то­рии, про­явил боль­ше на­стой­чи­во­сти. Однако я подслушал как он сказал, что на­след­ник «не лю­бит глу­бо­ко­го раз­мыш­ле­ния». По­это­му Ште­лин дер­жал­ся, где толь­ко мож­но и ко­гда толь­ко воз­мож­но, на­гляд­но­го ме­то­да обу­че­ния. Он при­но­сил на уро­ки кни­ги с кар­тин­ка­ми, древ­ние рус­ские мо­не­ты и по ним рас­ска­зы­вал древ­нюю ис­то­рию Рос­сии. По ме­да­лям Пет­ра Первого Ште­лин рас­ска­зы­вал мне ис­то­рию его цар­ст­во­ва­ния. Чи­тая мне га­зе­ты, он про­хо­дил так все­об­щую ис­то­рию.

Я хмыкнула: похоже, не смот­ря на все уси­лия, Ште­лин пре­ус­пел не боль­ше Ве­се­лов­ско­го. Не то что бы Петр во­все был ли­шен па­мя­ти, про­сто его вни­ма­ние все­гда бы­ло на­прав­ле­но на ме­ло­чи. Он со­вер­шен­но не спо­со­бен был к обоб­ще­ни­ям и на­чис­то ли­шен во­об­ра­же­ния, по­это­му так и не смог ни­че­му нау­чить­ся.

Впро­чем, го­раз­до важ­нее для Ели­за­ве­ты бы­ло при­об­щить пле­мян­ни­ка к пра­во­сла­вию. С этой сто­ро­ны то­же столк­ну­лись с не­ма­лы­ми труд­но­стя­ми, по­сколь­ку Петр с дет­ст­ва ус­во­ил пра­ви­ла са­мо­го стро­го­го и наи­ме­нее ве­ро­тер­пи­мо­го лю­те­ран­ст­ва. На­ко­нец, по­сле мно­гих для се­бя не­при­ят­но­стей, он под­чи­нил­ся во­ле им­пе­рат­ри­цы, но при этом не­сколь­ко раз го­во­рил мне, что ему при­ят­нее бы­ло бы уе­хать в Шве­цию, не­же­ли ос­та­вать­ся в Рос­сии.

Един­ст­вен­ное за­ня­тие, ко­то­ро­му Петр пре­да­вал­ся с са­мо­заб­вен­ным упор­ст­вом, бы­ла иг­ра в сол­да­ти­ки. Он ве­лел на­де­лать се­бе мно­же­ст­во са­мых раз­ных сол­да­ти­ков: вос­ко­вых, свин­цо­вых и де­ре­вян­ных и рас­став­лял их в сво­ем ка­би­не­те на сто­лах с та­ки­ми при­спо­соб­ле­ния­ми, что ес­ли дер­нуть за про­тя­ну­тые по сто­лам шнур­ки, то раз­да­ва­лись зву­ки, по­хо­жие на бег­лый ру­жей­ный огонь. В та­бель­ные дни (Таковыми днями считались не только некоторые церковные праздники, но и так называемые царские дни. Также к табельным относились подвижные празднования, связанные с годичным кругом богослужения: пятница и суббота Сырной недели (до начала Великого поста), а также Вознесение Господне (40-й день после Пасхи) и Духов день (понедельник после празднования Пятидесятницы)) Петр со­би­рал свою двор­ню, на­де­вал ге­не­раль­ский мун­дир и про­из­во­дил па­рад­ный смотр сво­им иг­ру­шеч­ным вой­скам, дер­гая за шнур­ки и с на­сла­ж­де­ни­ем вслу­ши­ва­ясь в ба­таль­ные зву­ки.

После моих крестин, а затем и обряда обручения, совпавшего с именинами жениха, прошли новые назначения в государстве. Так, на должность канцлера был назначен Алексей Петрович Бестужев-Рюмин, вице-канцлером стал Михаил Илларионович Воронцов. Им­пе­рат­ри­ца по­жа­ло­ва­ла мне как но­во­об­ра­щен­ной аг­раф и скла­день брил­ли­ан­то­вый стоимостью в не­сколь­ко сот ты­сяч руб­лей.

Осенью 1744 года на великого князя напали хвори. Сначала у него случилось серьезное расстройство желудка, в ноябре он переболел корью, а в декабре захворал оспой. Все вокруг гадали: неужели болезнь сорвет эту свадьбу? Ведь от оспы незадолго до свадьбы умер жених Елизаветы Петровны, а потом, буквально в день свадьбы, скончался от оспы император Петр II. А ведь его невесту, Долгорукую, тоже звали Екатерина. Двор был в напряжении.

Но Петра Федоровича, несмотря на его не очень крепкий организм, удалось выходить. Правда, оспа сильно обезобразила его и без того не очень красивое лицо. Я, увидев его после болезни, даже испугалась. Петр за время болезни очень вырос, но лицом был неузнаваем; все черты лица его огрубели, лицо еще все было распухшее и несомненно было видно, что он останется с очень заметными следами оспы.

С са­мо­го при­бы­тия в Рос­сию я при­леж­но изу­ча­ла об­ря­ды рус­ской церк­ви, стро­го дер­жа­ла по­сты, мно­го и усерд­но мо­ли­лась при лю­дях, да­же ино­гда пре­вос­хо­дя в этом же­ла­ние на­бож­ной Ели­за­ве­ты, но страш­но сер­дя тем самым Пет­ра. Впро­чем, в это вре­мя от­но­ше­ния с ве­ли­ким кня­зем бы­ли дос­та­точ­но при­ятель­ские. Я старательно скрывала свое истинное к нему отношение, стараясь поскрорее дождаться свадьбы. Го­раз­до боль­ше не­при­ят­но­стей дос­тав­ля­ла мне моя соб­ст­вен­ная мать. Она бес­пре­стан­но ин­три­го­ва­ла и сплет­ни­ча­ла, за­ви­до­ва­ла сво­ей до­че­ри и веч­но бра­ни­ла меня. Вско­ре она пе­ре­ссо­ри­лась из-за пус­тя­ков поч­ти со все­ми, на­чи­ная с им­пе­рат­ри­цы и кон­чая ве­ли­ким кня­зем, ни с кем не во­ди­лась и обе­да­ла с мужем, си­дя все время у се­бя в ком­на­тах.

В про­ти­во­вес ей я, об­ла­дав­шая от при­ро­ды ве­се­лым и ужив­чи­вым ха­рак­те­ром, с удо­воль­ст­ви­ем за­ме­ча­ла, что с ка­ж­дым днем рос­ло рас­по­ло­же­ние пуб­ли­ки ко мне, ко­то­рая смот­ре­ла на меня как на за­ме­ча­тель­но­го ум­но­го ре­бен­ка.

Мой брак с ве­ли­ким кня­зем ка­зал­ся де­лом окон­ча­тель­но ре­шен­ным, но но­вое об­стоя­тель­ст­во ед­ва не сме­ша­ло все пла­ны. От­кры­лась пе­ре­пис­ка Ио­ан­ны Ели­за­ве­ты с Фрид­ри­хом Вторым. Ели­за­ве­та, ко­то­рой прин­цес­са-мать и без то­го очень не нра­ви­лась из-за сво­его склоч­но­го ха­рак­те­ра, бы­ла очень рас­сер­же­на.

Я обратилась к своему отцу — Папа! Тебе нужно будет сразу после свадьбы вернуть матушку в ваше семейное гнездо. Нечего ей тут делать. И так ее шпионаж подорвал мою репутацию.

Отец вздохнул и потрепал меня по щеке — Ты как всегда права, Фике! Я так и сделаю.

Отец испросил аудиенции у императрицы и та его благосклонно приняла — Я слушаю вас, князь! Я так понимаю, вы хотите просить