Терра. Часть 2 - Маргарита Боулес

— Я ДАМ ТЕБЕ ШАНС ПРЕЖДЕ, ЧЕМ ПРИМУ РЕШЕНИЕ.

[1] Процесс появления детей в Эдеме значительно отличался от привычного сейчас людям. Дабы утолить ваше любопытство, дорогой читатель, сделаю отступление от основного повествования и расскажу вам, как появились дети, которые назывались «дети земли» или иначе «эделои». Плод начинал созревать в стволах дерева, там в дупле образовывался серебристый шарик с белоснежно-золотой пыльцой и внутри него зрел маленький зародыш, когда плод достигал момента появления на свет — сияющий дымчатый кокон покидал дерево, плавно вылетал на свободное пространство и связывался с энергией земли, образуя мостик, или рукав, соединяющий почву и серебристое семя, содержащее будущее дитя человека, рожденное матерью земли с помощью Благодати Эль-Элиона. Адам и Ева наблюдали за будущими детьми не более трех месяцев, ждали «момент явления», с готовностью встречая нового человека. Ребенок рождался крохой и за день вырастал до трехлетнего возраста, к концу недели ему уже было десять (по современным представлениям), затем скорость развития снижалась до привычного.

[2] Когда ангелы возвращались в Небесное царство — для людей это было сродни смерти или предательству.

[3] Все событие далее происходят одновременно со всеми персонажами ниже во время разговора с Эль-Элионом.

Велиал

Я успел распахнуть глаза прежде, чем был сожран подземным червем, который образовывал воронку в песке, затягивая в свою многоступенчатую зубастую пасть. Разило вонью тысячей разлагающихся трупов. Я резко увернулся и стал карабкаться наверх. Попытался взлететь и не вышло. Я так удивился, чуть рукой по спине не провел, но одно промедление могло стоить жизни.

— Отау! — Ко мне кинулся какой-то темнокожий лысый юноша с черными глазами, полностью черными без радужек, без зрачка. Он схватил меня за запястье и стал вытаскивать. Пески скатывались под ногами, но я успел взобраться и отполз дальше от дыры в земле. Огляделся. Вокруг творился хаос: разгар битвы посреди коричневой пустыни. Я ничего не понимал: кто с кем дерется, за что, почему, кто я? Где я? И как я сюда попал? В голове пустота — ни воспоминаний, ни пояснений. Юмор у Эль-Элиона все же своеобразный. — Ши сай! Во тай, Отау?

Мальчик стал трясти меня за руку и тащить за собой.

— Отау! Ау-ту ау-ту…

Он тряс меня за рукав холщовой мантии, или во что я там был одет?… Коснулся головы — нащупал гладкую лысую кожу. Ясно…, значит, я выгляжу как пацан: темноликий, лысый и с рунами на теле.

На нас надвигались огромные механические роботы наподобие крабов или скорпионов. Над ними парили существа полностью белые, словно в дыму или в молоке окунулись с ярко-алыми глазами. Они выглядели жутко: имели две пары рук с черными когтями. На белых телах их были выжжены золотые символы с закорючками, те двигались волнами, создавая ощущение воды. Я вдруг зацепился за мысль, вспоминая, кто это и… тут же эта мысль упорхнула от меня, показав средний палец на прощание. Мальчик ткнул вдаль, и я увидел приближающуюся бурю. Такую огромную, а внутри нее странные зигзаги магии.

— Джины! — внезапно я понял его язык. — Отец, бежим…

Вокруг нас дрались такие же темнокожие лысые соплеменники. Они отбивались от парящих в воздухе существ с сияющими глазами. Джины кого-то преследовали или искали — так понял я со слов мальчика. Завидев бурю, бросился наутек. Без магии и крыльев — помирать мне не слишком хотелось. Тут мальчик, жалобно закричал:

— Отау! Отау! А как же… она?

Черт меня дернул обернуться. В песке лежала новорожденная девочка в черных обмотках и спокойно смотрела, как ее собиралось раздавить надвигающееся чудовище.

— Да ну нет! — почти взмолился я. Мне хотелось унести отсюда ноги, в целом я бы мог даже сесть и посмотреть на все издали с попкорном в руке, но сейчас оказавшись без силы, без магии, без крыльев, еще и без оружия — это не то чтобы опасная авантюра, а смертельный замес, хуже всего я в душе не имел: за что мы сражаемся (кто мы) и против кого. Но пацан так смотрел на меня и… этот ребенок… Я перемахнул через камень, заскользил по песку на двух ногах как по волнам, поднял валяющийся нож возле убитого тела и бросил в жука-переростка — не убил, но ранил. Таракан. Огромный таракан, только с толстыми чешуйчатыми лапами, как у анкилозавра с тремя огромными когтями. Он передвигался медленно и нерасторопно. Подхватив кулек, я увернулся от лапы вонючего монстра в последний момент, почти в шаге от того, чтобы быть всмятку раздавленным гигантом. Подхватив кроху, стал убегать, перемахивая пески. Оказалось, что это тело достаточно неплохо прыгало — высоко и далеко, да бегало оно тоже отлично. Наверно, гравитация чуть приятнее на этой планете, если я вообще на планете. Да пофиг!

— Бежим! — Мы бросились наутек вместе с мальчишкой и драпали «туда не знаю куда». Уносили ноги сквозь песчаную пустыню. В нас стреляли магией, один раз я едва увернулся от летевшего в меня оружия — джины увидели, что мы уходим, и бросили остальных.

Буря стала нам не врагом, а спасителем. Она надвигалась так быстро, что вскоре накрыла все пространство. Я засунул под рубаху кроху, лицо замотал тряпками, и тут меня за руку схватил пацан и потряс. Малец показал на темно-зеленый рюкзак и вынул оттуда очки без носовой перегородки с защитой от песка. Мы натянули их на лицо и огляделись. Внутри бури ничего не разглядеть. Темно.

Я крепко взял его за шершавую, но в тоже время какую-то склизкую руку, будто держал осьминога, и мы пошли куда глаза глядят, точнее, просто тупо вперед. Песок ударял по лицу, телу, попадал в рот. Я так сильно сжал губы, что челюсть свело спазмом. Мы боролись со стихией на протяжении нескольких минут, может, часов внутри кромешной темноты. Буря обогнула нас, оставив в пустыне. Пока мы брели, я прокручивал в голове, что помнил, и выходило, что последнее — это разговор с Эль-Элионом. Что ОН сказал? Про шанс? Или… смутно… какой бред!

Примерно около двух часов пока мы влачились по песчаной долине, я яростно орал в небо, не стесняясь в выражениях. Беззвучно, чтобы не навлечь на нас никаких тварей. Мальчик смотрел на меня испуганно. Возмущенный до глубины души