На кладбище все спокойно - Надежда Цыбанова
На улице вроде солнышко теплое светит, цветочки распускаются, травка зеленеет. Или я успела все пропустить и наступила зима?
И, тем не менее, не это было самым странным: дамочка держала в вытянутой руке дохлую крысу.
– Если к ужину я буду без броши – мой муж меня убьет. А потом я засужу вас!
– Крыса – зверек безграмотный, – попытался вывернуться из положения, когда жопа уже сидит в костре, управляющий. – Доска Уиджа не поможет. Там же буквы.
– Меня это не волнует! – дамочка перешла на октаву выше. – Вы здесь все должны быть некромантами! Оживите ее! Пускай покажет, куда утащила брошь! Плачу десятерной тариф!
И тут управляющий вспомнил обо мне.
– Есть у нас один специалист, – в мою сторону достался небрежный кивок головой. – Однако выезд на дом – это исключение из правил. Только из уважения к вам, – он быстро нацарапал цифры на бумажке. – Устраивает?
– Плевать! – дама экспрессивно потрясла крысой. Еще немного – и грызун оживет от такого массажа. – Только сию секунду!
– Да‑да, – с радостной улыбкой подпихнул меня в спину управляющий.
– Одну минуточку, – оскалилась я. – Сейчас мне один отказ подпишут, и мы с вами поедем. Бюрократия. Без этого работа вне салона невозможна.
– Шантажистка, – прошипел мужчина сквозь зубы, но все же расписался. Даже страшно представить, сколько он затребовал с дамочки за мою работу, раз так быстро сдался.
История Мадлен Миствейл оказалась весьма банальной, без интриг, заговоров и крутых поворотов. Всего‑то она завела себе любовника, у которого и потеряла брошь. Драгоценную безвкусицу ей подарила свекровь. А сегодня как раз планировался ужин в доме родителей супруга, и явиться туда без украшения – весьма рискованная затея. Крыса – это ручной зверек любовника. Померла спокойно ввиду преклонного возраста, предварительно куда‑то утащив упавшую в порыве страсти брошь.
Призвать дух животного невозможно, но можно сделать из крысы зомби. Животные живут инстинктами. Она непроизвольно побежит туда, где у нее нычка.
Мой расчет оказался верным. Грызун привел нас к дереву в саду дома любовника. Под выпирающими корнями мы и нашли небольшую железную бирку.
– Что это? – дама озадаченно повертела находку в руках. – Это не моя брошь.
– Конечно, – я пошевелила пальцами, отпуская крысу в лучший мир, – это то место, где лежит ваша брошь. Никогда в ломбардах не были? Их дают на тот случай, если ты захочешь выкупить обратно то, что сдал.
Мадлен Миствейл выдала длинную тираду с очень интересными с точки зрения анатомии оборотами и бросилась на любовника с кулаками. Я бесстрашно засунула руку еще глубже под корни и вытащила на свет целую ладонь таких же жетонов.
– А у вас только брошь пропала? – поинтересовалась я у дамочки, которая, уже держа двумя руками любовника за волосы, таскала мужчину по земле. А с виду такая хрупкая.
Прибывшие стражи, вызванные бдительными соседями, забрали в участок нас троих. Я даже удивилась, что сегодня инспектору повезло, ведь его участок был в другом конце города.
Однако первый, с кем я столкнулась, переступив порог казенного учреждения, стал именно мой знакомый незнакомец.
– Опять? – он забавно выпучил глаза и хватал ртом воздух.
– Увы, – я развела руками. – В свое оправдание могу сказать: от меня ничего здесь не зависело.
– За что ее забрали? – устало поинтересовался инспектор у стражи и, выслушав отчет, приказал: – Отпустить. Зная Селесту Кэрроу, она действительно просто стояла рядом и в драке не участвовала. Пострадавший же жив? Руки и ноги при нем? Глазом не дергает? Сединой преждевременной не обзавелся? Значит, она точно не при чем. Пошлите, Селеста, я распоряжусь вас домой отвезти. От греха подальше. А ведь я просто приехал, чтобы забрать у коллеги документы по делу.
Может, сказать ему последние два места собеседования, чтобы он обходил их стороной? Хотя зачем делать чужую жизнь проще? Страдать одной не так скучно.
Как много у нас бесполезных специальностей. А я и не догадывалась об этом, пока не начала ходить по собеседованиям. И никогда не думала, что есть такая профессия, как консультант по выбору фамильного склепа.
Похоронное бюро «Вечная память» выглядело подозрительно нормально. По крайней мере, для своего профиля. Венки, гробы, букеты. Сам зал для приема клиентов выполнен в траурных тонах. Никаких говорящих черепов или танцующих скелетов. На фоне играла расслабляющая умиротворяющая музыка. Сотрудники были одеты в строгую униформу, без каких‑либо кричащих деталей. Вели они себя сдержанно, не бросались на потенциальную клиентку с широко раскрытыми объятиями. И это проблема. Мне же надо, чтобы от столь ценного сотрудника в моем лице категорически отказались.
– Итак, – Дунстан Дримвейк строго взглянул на меня поверх пенсне, – ваша задача – чтобы клиенты потратили как можно больше денег, и остались при этом довольны. Говорите им, что мрамор идеально подходит для эманаций душ.
– Что за ерунда? – нахмурилась я. – И это я не про материал. Хотя хотелось бы почитать научные труды о такой гипотезе. Я про эманацию душ. Что за странный термин?
Дримвейк неодобрительно поджал губы. Так‑то он больше походил на клиента похоронного бюро, чем на владельца. Точнее, на клиента, который уже умер.
– Я не прошу вас вести здесь просветительские лекции. Вы должны приносить мне денег. Много денег. И если клиенты говорят, что им во сне явилась прабабка с требованием постелить ковер в склепе – вы это выполняете. Понятно?
– Все равно какой‑то абсурд, – буркнула себе под нос. – Даже неупокоенные души мало материальны. Я к тому, что им совершенно не интересно, есть в склепе гобелены или нет.
– Зато это интересно их родне, – припечатал Дримвейк. – Вот вам каталог. Изучайте. Люди умирают каждый день. Поэтому у нас есть норма выручки, исходя из процента, которой вы и будете получать зарплату. Так что идите, работайте.
На фоне остальных