Тень террасы кипарисов - Виталий Хонихоев

— Ну так вот. — она пожимает плечами. — Я бы не смогла достать что-то настолько ценное, сколько бы у меня ни было денег. Ты же это понимаешь? Дело не в деньгах. Дело в том, какого ты рода. С кем дружили твои предки и предки твоих предков — с потомками тех потомков будешь дружить и ты. Ты дитя этой системы, Такэда Аяко-доно, а я просто девочка с окраин… как я могу играть в такие игры?

— Ой, вот не надо. — говорю я. Конечно же я понимаю, о чем она. О том, что она выбирает устраниться из игры, выйти, так сказать, при своих. А пока тут страсти Мадридского двора будут кипеть и в лучших традициях Медичи все будут друг друга травить, резать и душить — она в деревню тихонечко свалит, коров пасти или что там здесь в деревне делают? Карпов на рисовых полях выращивают? За два года «либо шах умрет, либо осел», в конце концов в пылу политической борьбы у Рэнки появятся новые враги и она может и забыть о ней. Хотя я бы на это не ставила, Рэнка умеет быть злопамятной.

— Вот не надо сейчас карту бесприданницы разыгрывать. — продолжаю я, отталкивая от себя плавающий поднос. — Я между прочим — Кодама в девичестве, у моего рода все капиталы — три козы и томик поэзии, работает мой отец архивариусом в провинции до сих пор. Такэда я только сейчас стала, с легкой руки Госпожи Кагуя.

— Вот видишь. — приподнимает чашку с сакэ Сидзука. — Даже козни твоих неприятелей идут тебе на пользу. Ты как кошка, Сан-сан, всегда падаешь на лапки.

— Не переводи разговор, Юна-сан. Ты же самая влиятельная во дворце, сразу после Рэнки. Ты легко могла бы собрать свою партию… скажем группу Возвращения к Истокам. Сказать, что ваша задача — вернуть власть Императору не на словах, а на деле. И даже примоститься к Тайра, которые декламируют то же самое. Даже если ты просто будешь ухом и голосом Императора — этого достаточно! Сама по себе близость к Нему — уже плюс! — горячусь я.

— Соловей, поющий на ветке и орел, что парит в вышине, высматривая добычу — разные птицы. — вздыхает она, все еще держа свою чашку в руке. — Я простая женщина, которой выпало счастье знать самого Сына Неба и разделить с ним ложе на пару ночей. Может быть, в этом и был весь мой долг, может быть мне лучше удалиться в монастырь и принять обет? Кто знает.

— Ясно. — прищуриваюсь я. — Не хочешь говорить. Но имей в виду, что чем дальше ты от эпицентра событий — тем труднее тебе управлять этими самыми событиями и даже просто предсказывать куда ветер подует.

— В отличие от Смертоносной Вдовы я не могу за один раз убить сотню воинов в темноте павильона. Ты можешь влиять на политику во дворце одним своим присутствием, — наклоняет голову она. — Ну так мы будем пить или нет? Я должна увидеть, настолько ли ты хороша, как об этом говорят!

— Ты уже знаешь, что нет. Кампай! — поднимаю я свою чашку в ответ.

— Кампай! — мы выпиваем, но тоста не было и потому я аккуратно ставлю чашку на деревянный поднос, плавающий, между нами.

— … ты что-то сказала «можешь влиять на политику во дворце», или мне послышалось? — говорю я, наполняя чашки. — Учти, никакой сотни там не было.

— Даже если их было бы всего трое — это уже подвиг. Одна маленькая девушка, в шелковом халате, с маленьким ножиком — бросила вызов воинам Минамото и одолела их одного за другим!

— Это все неправда. Бред. Не бросала я вызов.

— Посчитала их недостойными своего вызова и прирезала как собак? Жестоко, но справедливо.

— Да все не так было!

— Сейчас ты уже никому ничего не докажешь. У тебя появилось имя… ты и твоя химэ — стали известными, обрели влияние. Знаешь, Солнце не любит, когда кто-то пытается затмить его. Рэнка может быть весьма ревнива… а Император уже выразил желание повидаться с героинями сражения… особенно со своей любимой невесткой, Принцессой Весенней Луны.

— Что? Откуда ты знаешь⁉

— О, я всего лишь обычная женщина, которая…

— Юна, клянусь, я сейчас тебя прямо тут притоплю!

— Вот и твое слабое место, Сан-сан, кто бы мог подумать. Место в твоем сердечке занимает эта бедненькая Соно-химэ… и что ты в ней нашла?

— Юна…

— Не надо рычать, Маленькая Буковка, я тут не при чем. Император… он своеобразный человек и ему нравится все новое, яркое, а вы с химэ — самое яркое и самое новое из того, что есть при дворе. Будь он иным, возможно… — она вздыхает, и я понимаю ее без слов. Будь Император иным, не капризным и избалованным ребёнком двадцати восьми лет, а настоящим лидером — он бы не упустил свой момент сейчас, сам бы забрал власть в свои руки, сделав Тайра лишь советниками и союзниками, может — слугами. Никто не говорит этого вслух, но все знают, что Император — непостоянен в своих чувствах, легко меняет свое мнение, подвержен влиянию, ведет праздный образ жизни. Как иначе Императрица сумела бы уморить голодом его любимую наложницу? Вот была бы я императором, а мне такие говорят — «ваша жена уморила кого-то там голодом» и не просто кого-то, а человека, которого я любила! Она бы после такого Императрицей точно не осталась и плевать на последствия, уж я-то знаю как при дворе все делается, можно и без официального разбирательства и формального суда человека на тот свет спровадить. Если бы он был бы настоящим мужчиной — никто бы не посмел так поступить. А он — просто рукой махнул, ну уморили и уморили. Представить себе, что бедная девушка чувствовала, медленно засыхая в роскошных покоях среди серебра, нефрита и жемчуга, лежа на шелках и без горсточки риса… брр… все же Императрица страшная женщина. А Император — инфантильный мальчишка, который живет только для себя и удовлетворения своих капризов.

— … и когда… — я не заканчиваю фразу, но Сидзука меня понимает.

— Не знаю. — говорит она. — Но он не хочет