Стальной рыцарь 3 - Алексей Рудольфович Свадковский
Боекомплект уже уехал вперед. Мех вооружат уже непосредственно на полигоне. Пострелять сегодня вряд ли выйдет, но ничего — чувствую, за эти дни я еще настреляюсь.
* * *Спустя пять дней
Силовое орудие, закончив разгон, с легким толчком посылает в цель бронебойный снаряд. Остроносый конус, разогнанный в орудии, устремляется вперед. Я быстро провожу смещение влево, дергаю приемники подачи заряда. Синий рычаг — по ленте транспортера скатывается двенадцатикилограммовый шар. Подача силы в разгонный блок — здесь не нужно напирать, избегая всплесков. Поток должен быть равномерным, блок сделает всю работу сам. Мне главное — его не перегреть, чтобы не закоротило. Замереть, дернуться вправо — деревянная болванка бьет в землю в шагах пяти от меня. Близко. Если бы осколочный — могло бы и не поздоровиться.
Поток силы увеличивается — фиксаторы уже с трудом удерживают заряд, но пока рано. На датчике зеленое деление — максимальная сила еще не достигнута. Шаг влево, шаг вправо — похоже на вальс, что мы танцевали с Викой в доме генерала Куропаткина. Так, Ваня, спокойней. Здесь тоже танец, и ставки в нем не меньше — твоя жизнь.
Готов. Замереть, прильнув к прицелу. Легкая тряска от замершей машины, секунды текут, перекрестье прицела замерло на высоком ромбе. Выстрел! Сразу отход — в этот раз назад и снова влево. Зафиксировал разрыв — хорошо лег, прямо возле мишени. Шар разрывается, выбрасывая во все стороны искры молний и осколки. Электрошар — коварная штука. Разряды электричества способны натворить много дел, попав по меху: закоротить приборы, выжечь датчики и механизмы, осколками повышибать оптику или заклинить конечности, повредить орудие, срезав, например, механизм подачи зарядов.
Снова смещение назад. Дернуть новый рычаг, выстреливая дымовые заряды — два деревянных бруса вылетели, начав густо чадить, обозначая выставленную завесу. Дымовое облако полноценно разворачивается секунд за сорок, и в это время я условно уязвим. Продолжаю вытанцовывать, избегая предсказуемости. Красный огонек датчика показал подачу нового заряда в орудие. Мишень впереди еще условно угадывается, так что, замерев, я попытался выцелить ее. Что-то с усилием щелкнуло по руке, сбив прицел, и заряд улетел куда-то в облака.
Твою мать! Достали. Ребята из артиллерийского дивизиона, отыгрывающие за Кисельбаха сегодня, заслужили дополнительную порцию водки к обеду, а я остался без десерта. И должен каждому из расчета по рублю.
— Блин! — не выдержав, я треснул по подлокотнику. И как только углядеть сумели? Или повезло? Но в любом случае это ценный опыт. Постоянный обстрел хорошо прокачивает интуицию, когда разум помимо боя пытается предугадать действия врага, ведущего на тебя охоту.
Выйдя из клубов дыма, я увидел взлетевшую в небо зеленую ракету, обозначающую конец тренировки. Поставив орудие на предохранитель, я подтвердил через говорилку, что увидел сигнал, а после неспешно направился назад, в сторону учебных классов.
Обед — святое время для каждого, кто носит погоны, счастливое окончание половины дня. Мех послушно замер, остывая. Откинув кабину, я втянул полной грудью свежий воздух. Устал, но это приятная усталость — я все больше понимал машину, а она меня. При соединении ядро еще артачится, каждый раз сопротивляется, но эта борьба уже стала привычной и осознанной. Орудие — это и вовсе сказка, мне б такое на «Носороге» — я бы и в одиночку разобрал всех тварей на станции. Мощь, скорострельность, красота. Не надо, как на «Носороге», высчитывать примерную траекторию снаряда — благодаря высокой скорости снаряда на расстоянии до трех километров заряд бил практически в ту точку, что я целил, с небольшой погрешностью, позволяя в том числе и экономить боезапас.
Руки и ноги подрагивают при спуске вниз. Все-таки Зевс — так я решил назвать свой мех — требует высокой отдачи силы. Да, знаю, что это чересчур пафосно — назвать мех в честь греческого бога молний и грома. Но разве мой красавец не заслужил? Да и пускай небесный покровитель присматривает за своим тезкой на земле.
Опустившись на землю, я присел, давая телу отдых. Расстегнул пилотный костюм нараспашку: за время тренировки он успел промокнуть насквозь, так что его после занятий — в стирку. А мне из прачечной выдадут свежий. Все-таки насколько большая разница во всем. Нет этой вечной экономии на расходниках: нужно — получи удобства, быт, проживание, все как для людей, делающих большую и важную работу для страны.
Подойдя к полевой кухне, я встал в конец небольшой очереди, но меня быстро вытолкали вперед.
— Вам нужнее, ваше благородие, — техники и обслуживающий персонал полигона лучше других понимали, как пилоту после боя или тренировки нужно поесть.
Наваристые щи, пахнущие так, что аж голова закружилась, наливаются в тарелку — один черпак, другой, щедро, от души. Следом поджарка с лучком сыпется на золотистые картофелины, ароматный черный хлеб и компот. Подхватив еду, я направился в сторону импровизированной столовой, размещенной в учебном классе. И едва присев, шустро начал работать ложкой, почти не чувствуя вкуса горячего варева, буквально проваливающегося внутрь меня. Пара минут — отодвинув уже пустую тарелку и сбив первый голод, я уже не спеша начал есть, наслаждаясь вкусом еды. Не знаю, как это удается графу — в условиях надвигающегося голода обеспечивать доставку продовольствия в часть, да еще на таком уровне, но за это ему честь, хвала и мой низкий поклон. Кормили от души — особенно офицерский состав, и часть даже умудрялась подкармливать своих близких.
Офицеры-артиллеристы, подсев ко мне, выжидательно посмотрели на меня. Вздохнув, я вытащил бумажник, протянув им бумажную пятерку. Спор есть спор.
— А здорово мы вас поддели в самом конце? — не выдержав и задорно улыбнувшись, спросил наводчик, не забывая работать ложкой.
— Как только смогли? — уточнил я, потягивая компот. — Дым уже почти скрыл.
— А вы стали корпус доворачивать на цель — тут-то я и понял, что вы остановку сделаете для выстрела, а не снова продолжите маячить и каруселить. Тут-то я вас и подловил. Куда хоть попал? — с интересом спросил он.
— В руку, — ответил я, взяв это себе на особую заметку.
— А так хорошо крутили, — продолжил говорить артиллерист, уничтожая перловку с тушенкой. Рядовой состав кормили чуть хуже, чем пилотов и офицеров, но тоже сытно. — Мы по вам тридцать выстрелов дали, а задели в самом конце, да и то когда вы расслабились, думая, что укрылись в дыму.
После обеда — небольшой отдых. Затем учебная мотоциклетка умчалась разбирать результаты моей стрельбы. Потом — разбор учебного