Исповедь дьявола - Софи Баунт

Она снова шлепает его: в этот раз по каштановому хвосту на затылке.

– Ты и так весь в коже, хренов байкер. Будем считать, что твой прикид означает согласие, – ехидно издевается она.

Адриана их поведение забавляет, а я лишь устало подпираю ладонью щеку.

Страшно представить, сколько шума будет, когда у них родится ребенок: сочетание генов этих двоих должно создать как минимум Джокера или Пеннивайза.

Мы с Адрианом сидим на кухне. Пьем зеленый чай. Я расположилась за столом напротив двери, поэтому могу видеть, как друзья собирают вещи и страстно воюют друг с другом.

Венера начала постепенно перебираться к Дремотному, когда узнала, что я приняла в подарок квартиру Лео. Мне не хотелось рушить надежды подруги. Так что я подтвердила свой переезд и даже упаковала вещи, чтобы Венера спокойно сделала то же самое. У них с Русланом все серьезно, несмотря на вечные бои. Я счастлива за них и не позволю, чтобы чувство вины передо мной не дало Венере сделать этот важный шаг – переехать к возлюбленному.

– Так ты больше не сидишь в том приложении? – уточняет Адриан и делает глоток чая.

Сегодня он в теплом голубом свитере и серых джинсах. Ему идут пастельные тона, и совершенно не идет черный цвет – это весьма иронично, учитывая, что он из черного духовенства. Я думала, что черный подходит абсолютно всем людям на Земле – до знакомства с Адрианом и Глебом, на которых этот цвет точно нежеланная чернильная клякса.

– Мне нравилось общаться с куратором, но что-то с этим приложением не так. Мне не удалось выяснить ничего полезного, однако от ребят в университете я знаю, что есть какой-то особый круг, который приглашают на собрания. Это явно секта.

– Я тебя не понимаю, – моргает Адриан и тихо выговаривает, склоняясь ближе: – Сейчас ты утверждаешь, что «Пеликан» связан с убийствами, а в машине говорила, что это «Затмение» создало вещество, чтобы контролировать людей.

– За «Пеликаном» и «Затмением» стоят одни и те же люди, – твердо заявляю я и поднимаюсь, чтобы закрыть дверь на кухню, после чего продолжаю: – У Глеба формулу украло «Затмение». Значит, те, кто доводит людей до самоубийства – все те же члены этой организации.

Адриан съедает кубик апельсинового рахат-лукума.

Я шлепаю свернутой газетой по таракану на стене. Мы травим тараканов каждые полгода. Сил уже никаких нет. Неубиваемые насекомые!

Как бы я ни любила жить с Венерой, но эти паразиты нам уже всю кровь выпили, так что пусть и временный, но переезд в новую квартиру, где нет подобной гадости, меня радует.

Мертвый таракан шлепается на пол.

Я морщусь и решаю оставить его в качестве подарка новым жильцам, ибо эта дрянь – последнее, что я хочу сейчас трогать.

Адриана насекомое не сильно впечатляет. Он задумчиво жует свой рахат-лукум, проглатывает и спрашивает:

– Глеб, получается, один из членов этого тайного общества?

Я мешаю ложкой чай, как загипнотизированная, вдыхаю ароматный травяной пар, отвлекаясь от мыслей о мерзких тараканах.

Не знаю, зачем я рассказала Адриану про «Затмение». Я просто должна была с кем-то поделиться, посоветоваться. С тех пор как Виктор и Лео оставили меня, мне и поговорить не с кем о том, что происходит в городе. Первое время после ухода Лео я не выходила из дома и целыми днями либо залипала на турецкие сериалы, либо смотрела в потолок, – а вместо этого должна была искать способ, как бы заставить Лео согласиться с необходимостью стереть мне память.

Не представляю, что он ответит, услышав подобное заявление… конечно, любимая, дерзай?

Я уже почти свихнулась, когда меня навестил Адриан. Как и после смерти бабушки, он сумел меня успокоить – до его появления я будто плавала в другой реальности, ничего не видела вокруг себя, меня окружала непроглядная тьма… я ослепла. И чувствовала себя беспомощным, упавшим с дерева листиком, который ветер гоняет до тех пор, пока не разорвет на крупицы.

Адриан помог мне переродиться.

Не удивительно, что люди и прихожане церкви его обожают; не удивительно, что он привел к вере многих, несмотря на довольно юный для священника возраст. Он приходит в жизнь людей подобно цветущей весне. Всем хочется погреться и насладиться той сладкой, доброй, светлой энергией, которая от него исходит.

Не знаю почему, но я и сама испытываю к нему невероятно теплые чувства, словно мы дружим с раннего детства.

Начать дружить с Адрианом – это как встретить Маленького принца из сказки Антуан де Сент-Экзюпери и стать его дражайшей розой, за которой он ухаживал: поливал каждое утро, защищал от ветра стеклянным колпаком и очищал от гусениц. Кто откажется от такого друга?

Адриан – хороший человек, он никому не расскажет о «Затмении», да и рассказывать ему нечего. Не пойдет же он в полицию с заявлением, что в нашем крае есть некое влиятельное тайное общество?

Когда Виктор попытался выдвинуть подобную теорию на работе, его подняли на смех.

Я съедаю кусочек пахлавы.

По дороге в общежитие Адриан купил нам большую упаковку турецких сладостей.

– Глеб не по своей воле состоит в этом дурдоме, – устало объясняю я, наслаждаясь вкусом меда и орехов. – Он бы давно сбежал, но покинуть «Затмение нельзя.

– Иначе… что?

Адриан скептически выгибает бровь. Чашка останавливается в трех сантиметрах от его тонких губ.

– Иначе его убьют, – сурово заявляю я, хотя понятия на самом деле не имею, что случится.

Возможно, ему тоже сотрут память, как Лео?

Маловероятно. Они не станут рисковать, ведь интеллект Глеба ни в коем случае не должен пострадать. Остаются угрозы.

Я далеко не все рассказала Адриану. Я упомянула Глеба и Стеллу, но не выдала, что Лео тоже связан с «Затмением», хотя, думаю, он и сам догадался. В любом случае мне пришлось солгать, что ссора с адвокатом произошла из-за Мариам.

Мне нужна помощь Адриана, его взгляд на происходящее: ведь Кровавый фантом ссылается на религиозные тексты, но для понимания ситуации парень должен был узнать о существовании «Затмения».

– Так что ты думаешь? – интересуюсь я. – Убийства Фантома не похожи на убийства, которые совершает «Затмение», однако мотивы у них одинаковые. Они убивают тех, кто в чем-то виновен. Если жертвы и правда выкалывают себе глаза под действием вещества, то их смерть напрямую связана с «Затмением». Одно мне непонятно: зачем «Затмению» оставлять указание на строчку из Нового Завета? – Я открываю Библию и цитирую