Поверенная изгнанных жен. Дракон, увидимся в суде! - Ангелина Сантос

— Общая огласка может повредить репутации Палаты.

— Тогда Палате стоит быстро установить, почему ее эксперт получил неполный вопрос.

— Вы превращаете частный развод в обвинение учреждению.

— Пока я проверяю документ, на основании которого мать лишили ребенка и имущества.

Он ушел, оставив просьбу Талена без письменной формы. Я занесла разговор в рабочую запись с временем и местом. Устные пожелания редко имели юридическую силу, зато хорошо показывали, чего человек не хотел видеть в протоколе.

Ранар шел медленнее обычного. У лестницы он остановился.

— У тебя есть экипаж?

— Нет. До конторы двадцать минут пешком.

— Я спрашивал не о себе.

— Врач велел тебе отдыхать.

— Поэтому я поеду домой. Могу оставить тебя у моста.

— Не нужно.

— Хорошо.

Он не повторил предложение. Еще двенадцать лет назад я сочла бы это равнодушием. Сейчас понимала: человек, который принимает отказ с первого раза, иногда проявляет больше внимания, чем тот, кто делает вид, будто знает мои нужды лучше меня.

Я спустилась одна. По дороге в контору купила хлеб и две порции горячего супа: одну для себя, вторую для Тессы, которая наверняка снова забудет поесть. Вечером нам предстояло разбирать не только дело Савины. В открытом указателе уже ждало решение Клары Бест с той же чужой формулировкой.

У входа в контору меня догнал посыльный Высокого суда. Он передал увеличенный снимок клейма, который Мерс успел проявить быстрее обычного.

На краю пластины четко читались четыре знака: Р-17–44.

Номер мастерской в Ристе совпал с кодом незаявленной выдачи из семейного журнала.

Глава 5 Вторая подпись

Клара Бест пришла в контору с книгой, которую было легче украсть, чем подделать.

Она положила ее на стол обеими руками. Толстый переплет потемнел от красителей, углы были укреплены медью, между страницами сохранились полоски ткани с номерами партий.

— Счетная книга моей мастерской, — сказала Клара. — Последняя, которую бывший муж не забрал. Если вы хотите узнать, кому досталось имущество после развода, начните с сорок девятой страницы.

До ее прихода мы с Тессой успели получить открытые копии решения и земельной выписки. Технического приложения в судебном архиве не было. В карточке значилось, что оно хранится в Брачной палате и может быть выдано только стороне либо ее представителю. Поэтому перед нами лежало письменное согласие на просмотр, но я еще не просила Клару подписать его.

Сначала она должна была понять, зачем мы нашли ее.

— Три года назад председатель Тален установил, что вы добровольно оставили семейный дом, — сказала я. — В решении использована та же формулировка, что и в новом деле Савины Вейр. Печать Савины, вероятно, подвергалась повторному нагреву. Мы проверяем, было ли подобное воздействие в других делах.

Клара не притронулась к предложенной чашке.

— Вы хотите открыть мой развод снова?

— Без вашего решения — нет. Сейчас я прошу разрешить получить техническое приложение и сравнить способ исследования. Если обнаружится связь, вы отдельно решите, подавать ли жалобу и соглашаться ли на общее производство.

— А если я откажусь?

— Мы не используем закрытые документы вашего дела. Точное совпадение формулировок останется рабочим наблюдением без ваших личных сведений.

— Вы уже знаете, что я потеряла мастерскую.

— Это видно в открытом имущественном реестре. Причины и ваши обстоятельства я не знаю.

Клара села ровнее. Ей было сорок три, темные волосы она собрала под простой сеткой. Кожа на пальцах сохранила слабые синие пятна: красильщик мог сменить профессию, но работа еще долго оставалась на руках.

— Мой муж Эрик хотел продать дело, — сказала она. — Мастерскую основала моя мать. В приданое вошли здание, две красильные ванны и право на три городских заказа. Эрик управлял поставками. Когда цены на квасцы выросли, он предложил взять заем под здание. Я отказалась.

История начиналась почти так же, как у Савины, но я не торопилась искать одинаковые детали.

— Что произошло дальше?

— Он перестал пускать меня в счетную комнату. Потом сменил замок в доме. Я две недели ночевала в мастерской. В клятве было условие совместного проживания, и печать отметила мое отсутствие. Палата решила, что я ушла добровольно и поставила семейное ремесло под угрозу. Здание передали Эрику для погашения долга.

— В дом вы пытались вернуться?

— Четыре раза. На третий пришла с городским стражником. Эрик сказал, что я опасна после работы с ядовитыми красителями. Стражник не стал вмешиваться в семейное дело.

— Свидетель жив?

— Не знаю. Его звали Мален Хор.

— Решение вам вручили лично?

Клара рассмеялась без веселья.

— Его принесли в дом Эрика. Там расписалась его сестра. Я увидела бумагу через два месяца, когда новый хозяин мастерской потребовал освободить помещение.

Тесса подняла голову от записей. Я встретилась с ней взглядом и едва заметно покачала головой: выводы позже.

— Кто купил мастерскую? — спросила я.

— «Северные склады». Они предложили Эрику сумму ниже половины оценки. Через год перепродали здание красильной гильдии втрое дороже. Управляющего звали Фарин Дорс.

В открытом реестре владельцем фирмы значился человек, умерший за два года до покупки. Управляющий нигде не был указан.

— Откуда вы знаете его имя?

— Он семь лет покупал у меня ткань для армейских поставок. Потом пришел с новым договором и сделал вид, что мы незнакомы.

Клара открыла книгу на сорок девятой странице. В строках значились отгрузки «Северным складам», подписи Фарина Дорса, даты и суммы. Рядом были приколоты квитанции о частичных платежах.

— Могу я снять копии этих страниц?

— Если вернете книгу сегодня.

— Составим расписку и опись. Оригинал останется у вас, пока суд отдельно не потребует его на исследование.

— Вы не хотите забрать?

— Хочу сохранить доказательство. Это не всегда означает унести его из рук владельца.

Клара впервые взяла чашку.

Я объяснила ей три возможных пути. Первый: ограниченный запрос технического приложения без пересмотра решения. Второй: индивидуальная жалоба с восстановлением срока из-за неправильного вручения. Третий, если связь подтвердится и найдутся другие случаи: общая жалоба на способ обработки печатей, после которой имущественные требования все равно придется рассчитывать отдельно.

— Вернуть мастерскую можно? — спросила она.

— Здание перепродано. Если нынешний покупатель добросовестный, прямой возврат будет сложным. Возможны компенсация, признание первой продажи незаконной и преимущественное право выкупа. Обещать прежние стены я