Бандит. Моя расплата за долги - Рия Уллу

Ритм и дыхание участились. Диван скрипел под нашими телами. Воздух гудел от наших стонов, влажного звука наших тел. Я обвила его ногами, притягивая глубже, встречая каждый его толчок, теряя себя. Его губы нашли мои в поцелуе, который был больше похож на битву.

Я чувствовала, как он приближается к краю – его движения стали хаотичнее. А моё тело само начало двигаться в такт, подстраиваясь. Его рука скользнула между наших тел, большой палец нашёл клитор, и этого было достаточно. Мир взорвался белым светом. Я крикнула, кончая под ним, чувствуя, как его тело напряглось в последнем, мощном толчке. Он вскрикнул, впиваясь зубами мне в плечо, заполняя меня горячей волной.

Он рухнул на меня, тяжёлый, мокрый от пота, его сердце бешено колотилось о мою грудь. Мы лежали так, задыхаясь, в тишине, нарушаемой только нашим дыханием. Его рука все ещё лежала на моей груди, мои пальцы – в его спутанных волосах.

Он поднял голову. Его взгляд, ещё затуманенный страстью, встретился с моим. Ни злости. Ни слов. Только вопрос.

Что мы наделали?

Что я наделала?

И отдала себя ему. Боссу. Бандиту. Человеку, который пару часов назад прижимал меня к столу угрожая. Но я... я сама начала. Я поцеловала его. Я толкнула его на диван. Я села на него... И позволила всему случиться.

Я резко дёрнулась, выскользнув из-под его ослабевших рук.

– Подожди... – его голос был хриплым, не своим.

Но я уже не слушала. Я встала с дивана, ноги подкосились, но я удержалась, впившись пальцами в кожаную обивку. На полу валялась моя кофта. Я натянула её на себя, не глядя. Липкая ткань прилипла к коже. Юбка была задрана, трусиков... трусиков не было. Где они? Неважно!

– Стой! – его голос прозвучал резко, с ноткой приказа, но уже поздно.

Я не оглядывалась. Не могла видеть его сейчас. Видеть его. Мне нужно было понять свои чувства и обдумать все.

Я вылетела из кабинета, как ошпаренная. Задняя дверь. Я рванула задвижку, толкнула створку. Ночной холодный воздух ударил в лицо.

Аслан

Я сидел на диване. В теле ещё пульсировало эхом наше с Алсу безумие – дикое, необузданное, словно электрический разряд, пронзивший каждую клеточку. Оно отзывалось глубоко внизу живота, тёплой, медленно затухающей волной, оставляя после себя опустошённость и странное чувство одиночества.

Она убежала.

Её запах – сладковатый, с ноткой чего-то цветочного, едва уловимой, но такой манящей, и… страха. Да, я отчётливо чувствовал этот привкус страха, смешанный с её естественным ароматом.

На полу, рядом с диваном, как брошенный трофей, валялись её белые, почти невесомые трусики. Я ухмыльнулся, на автомате потянулся, поднял эту крошечную тряпочку. Её мягкость, её интимность в руке – всё это должно было принести чувство глубокого, циничного удовлетворения, ощущение власти. Но вместо этого…

Вместо этого чувство удовлетворённости сменилось внезапной, резкой тревогой. Причина была проста, но оттого не менее шокирующа.

Я стал её первым.

Это была её первая ночь, её первое осознанное прикосновение к мужчине. И всё произошло… как? Почему? Эта мысль крутилась в голове, навязчивая, требовательная. Из-за её дерзости, её несгибаемой упрямости, что так необъяснимо притягивала меня?

Из-за моего проклятого эго, которое не смогло устоять перед вызовом в её глазах, перед её насмешкой, перед её неприкрытой искренностью? Или же… это было нечто большее?

Все эти многочисленные работницы, что вились вокруг, пытаясь залезть ко мне в штаны, — так и не добились своего. Они были предсказуемы, скучны, их мотивы читались как открытая книга. Их попытки вызывали лишь отвращение или скуку. Алсу… она была другой. Она первая, кого я вообще подпустил близко к себе. Кто зацепил. Кого захотел сам, без всяких внешних стимулов, без расчёта, без игры. Просто захотел. Это было признание, которое я не мог, да и не хотел больше скрывать от себя.

Но это не оправдание. Ни черта. Ни этой ночи. Ни моих действий. Ни того, что могло случиться. Я чувствовал себя последней сволочью, которая воспользовалась её уязвимостью, её наивностью. Или она сама воспользовалась моей?

В голове закрутилась карусель: её испуганные глаза сейчас, её ярость утром с Петей.

Её слова: "Я не брала денег!" – сказанные с таким отчаянием, с такой непоколебимой убеждённостью, что я почти поверил ей тогда. Почти. Но что-то мешало.

И этот проклятый звонок Пети: "Бабки пополам, как договаривались!"

Я встал, резко, будто от удара током. Шагнул к столу, к монитору.

Не такая она. Девчонка, которая