Кремлевский гамбит 1 - Владимир Неровитов

— Ну так пусть и отдуваются, — не сдавалась жена. — Почему опять ты?

— Это только мое предположение. Возможно, кресло под министром зашаталось.

— Ах, вот как! Тогда все становится понятно. И теперь вы с папой будете спасать нашего дорогого «Мистера Нет»? Как будто тебе больше нечего делать!

«Если бы все было так просто!» — подумал советник. Он в любом случае собирался погрузиться в историю Гордеева и тех, кто его послал, до самого дна, и не жалел о том, что обратил внимание на инцидент и докопался до сути. Но сейчас стоило придумать нечто нестандартное.

— Инициатива наказуема! Разве ты этого не знал, милый? — коварно рассмеялась жена. — Надолго они приезжают?

— Прости, не успел спросить.

— Ладно, не переживай, завтра маме наберу. Уж она-то не поскупится на детали.

— Надейся! — не сдержался советник.

Разговор на кухне постепенно сошел на нет. Альбина ушла укладывать Танюшку, а Стрелец остался сидеть за столом. Его взгляд упал на плюшевую Шапокляк, забытую дочерью на стуле. Персонаж из советского мультфильма словно подмигивал ему, напоминая, в каком зыбком мире он очутился.

Дождавшись, пока Альбина начнет читать дочке сказку, советник оделся и тихо вышел из служебной квартиры. Июньский день был длинным, и сумерками еще даже не пахло. Он с удовольствием вдохнул теплый воздух. До посольства было около двадцати минут ходьбы быстрым шагом.

Полковник Кузнецов ждал Стрельца в закрытом крыле резедентуры. На абсолютно пустом столе перед ним лежала тонкая папка без номеров и штампов — личное дело Гордеева.

— Нет нам с тобой покоя, Константин Иванович, два часа назад расстались, — заметил резидент, — и вот снова на рабочем месте.

— Я бы с удовольствием провел этот вечер иначе, — ответил советник. — Но обстоятельства меняются быстрее, чем мы успеваем на них реагировать. В пятницу прилетает тесть…

— Да ладно! — от неожиданности Игорь Прокопьевич даже подался вперед. — Его-то что сюда гонит?

— Не могу сказать тебе наверняка, но что-то произошло в Вашингтоне. Полагаю, в Штатах недоработали, и теперь нам предстоит восстановить пошатнувшийся авторитет министра.

— Он тебе прямо так и сказал? — искренне удивился полковник.

— Держи карман шире! — рассмеялся Стрелец. — Игорь, ты выдающийся конспиратор, но Арсений Дмитриевич даст фору даже резиденту. То, что я озвучил, — лишь мои предположения. Кстати, прилетает он с Мирославой Семеновной.

— С женой, говоришь?

— С женой.

— Тогда девять против одного, что твои догадки верны, — задумчиво произнес Кузнецов. — Это неофициальная командировка. Что он собирается здесь найти, как думаешь?

— Не знаю. Возможно, хочет лично встретиться с Гордеевым.

— Почему ты так думаешь?

— Интересовался вопросом. Очевидно министр хочет первым преподнести Генсеку список заговорщиков.

— Сомневаюсь, что выгорит. Это противоречит нашим договоренностям с немецкой стороной. Если все бюрократические процедуры закончены, перебежчик теперь совсем другой человек — с новым именем, чистой историей и другой жизнью. Это слишком дорогостоящая операция, чтобы немцы согласились начать все сначала, — Кузнецов устало потер виски. Двенадцатичасовой рабочий день давал о себе знать. — Ну и потом, Костя, у нас с тобой возникает конфликт интересов.

— Давай попробуем зайти с другой стороны, — махнул рукой Стрелец. — Все-таки Кацолапову надо помочь. Игорь, организуй мне встречу с полковником Сизовым.

— Невозможно.

— А если постараться?

— Костя, сразу после инцидента Сизова перевели в Берлин. Даже наши там на месте не имеют никакой возможности добраться до бравого вояки. Армейские берегут своего координатора как зеницу ока.

— В конце концов остался еще этот майор… Как его там? Кравцов?

— Исчез с радаров.

— То есть его тоже перевели в Берлин?

— Нет.

— Тогда куда он делся? — Стрелец наклонился к резиденту, пристально глядя ему в глаза.

— Не знаю.

— Вот дерьмо! — не сдержался советник.

— Согласен. Придется тебе, Константин Иванович, спасать кресло вашего министра каким-то другим способом, — хитро усмехнулся полковник.

* * *

Арсения Дмитриевича Кацолапова устраивала его должность и положение в министерстве. Работу свою он любил, и с Громыко у него сложились доверительные деловые отношения, а лезть выше поста замминистра он не хотел. Фамилия Кацолапов досталась ему от отчима, и, как бы хорошо ни были запрятаны концы в воду, партийная карьера, решись он на нее, принесла бы больше рисков, нежели бенефитов. Непролетарское происхождение Арсения Дмитриевича где-нибудь да всплывет.

Конечно, времена поменялись, и отношения в обществе стали более сложными и не такими однозначными, но в анкете на выезд за рубеж все еще стояла графа о нахождении на оккупированных территориях. Замминистра не хотел, чтобы трагическая история его отца стала предметом тщательного изучения спецслужб.

Он в который уже раз анализировал свой последний разговор с Андреем Андреевичем, ловя себя на ощущении странной едва уловимой тревоги. Кацолапов не нес персональной ответственности за подготовку визита Генсека в Соединенные Штаты — зоной его профессиональных интересов была Западная Европа.

Если он и мог как-то поднять акции Громыко, то только через европейскую повестку. Самым простым — тем, что лежало на поверхности — было бы достать для министра имена кремлевских заговорщиков, но в подобную удачу Арсений Дмитриевич и сам мало верил. Переходить дорогу Андропову замминистра тоже не собирался. Тем не менее, отправляясь в Бонн, он хотел иметь простой и понятный план, который поможет сохранить статус-кво в министерстве.

Кацолапов посмотрел на часы. В Вашингтоне день только начинался. В Москве — плюс семь. Он набрал Громыко. Благо связью советскую делегацию американцы обеспечили свыше всякой необходимости.

— Андрей Андреевич, приветствую вас, Кацолапов, — четко артикулируя каждое слово, произнес замминистра.

— Арсений Дмитриевич, удалось что-то раскопать? — не тратя драгоценные минуты на приветствия, спросил Громыко.

— Я бы не стал класть все яйца в одну корзину, — осторожно произнес Кацолапов. — Я тут подумал, посоветовался с товарищами в Бонне, и пришел к выводу, что у нас есть хороший шанс выровнять ситуацию через Федеративную Республику.

— Каким образом?

— Товарищ Басов предлагает масштабную компанию в немецкой прессе.

— Басов? Константин Иванович? Зять твой? — переспросил Громыко.

— В данном случае я рассматриваю его в качестве политического советника, — Арсений Дмитриевич провел четкую грань.

— Арсений, я не хотел никого обидеть, просто вспоминал вслух, о ком ты говоришь.

— Без проблем, — ответил Кацолапов.

— От меня что-то требуется?