Сиятельный феодал - Михаил Владимирович Баковец
Ну, ничего, справлюсь, выживу и наберусь сил. А потом вычислю эту гадину и прихлопну со всем гадючьим гнездом.
Рабочие трудились от зари до зари. Могли бы и ночью работать, но свет от костров и факелов, которых понадобилось бы очень много для стройки, виден очень далеко. Серьёзно вырастет риск, что к нам заглянут какие-нибудь твари.
Мастера накопали глубоких котлованов у подножия холма, из которых брали глину. От далекой реки возили песок и камни. Где-то нашли выход известняка, который долбили в мелкую щебенку, а потом прокаливали их в сделанных здесь же кустарных печах с поддувом кузнечными мехами, пока камешки не рассыпались в пух. Для печей использовались дрова только из бука, ясеня и… граба, кажется. Так они получали негашёную известь, которая затем шла для изготовления известкового раствора. Лиственных деревьев, да ещё данных пород росло мало. Люди уходили всё дальше и дальше в чащу в их поисках. Здесь было царство хвойных. На костры, для шалашей и палаток шёл молодняк вокруг холма. По моей просьбе, или скорее приказу, люди сносили деревца под корень. Чтобы и пенька не торчало наружу. Пахать я тут ничего не собираюсь, но лучше иметь как можно больше открытого пространства вокруг своего жилища.
Рабочие пустили в дело старые камни, оставшиеся от старой крепости. Почти все они были уже обработаны. Знай бери и укладывай в стену.
За десять дней тяжёлой работы на пределе возможностей была поставлена прямоугольная башня со сторонами десять на пятнадцать метров и толщиной стены в полтора. Высота семь. Получилось два этажа. Крышу поставили высокую деревянную «шатром». Покрытие — дранка. Позже мне были обещаны железные листы, но я в это не особо верил. Придётся как-то самостоятельно укреплять самую слабую часть построек. К башне пристроили одноэтажное каменно-деревянное здание размерами семь на двадцать. Это казарма. Если бы не сохранившиеся фундаменты от старых построек, то о таком результате даже не стоило бы и мечтать! Пришлось бы всё строить из дерева.
Дополнительно, но уже только из бревен, мастера поставили склад, конюшню, небольшую избу для меня и общую баню. А ещё обнесли вершину холма пятиметровым частоколом из брёвен. Возле двух стен вверх поднялись десятиметровые вышки для караульных. Бортики для них построили очень хитро: две стенки из горбыля внахлёст выполняли роль опалубки, а внутреннее пространство примерно в пятнадцать сантиметров было заполнено крупной галькой из реки. Со слов солдат такая защита отлично держит мушкетную пулю. Падёт она только тогда, когда все доски будут измочалены. Но столько времени торчать на вышке никто не станет.
Ближайший лес из-за стройки серьёзно пострадал. Вернее, серьёзно пострадал ареал деревьев с самой прочной древесиной. Под конец работ за дубами и лиственницей мужики уходили вглубь от опушки на пять-шесть километров. Елкам с соснами повезло намного больше. Попутно холм окончательно лишился всей минимальной растительности в виде молодой поросли деревьев и кустов, а местность вокруг него превратилась в луг.
Обязательно стоит упомянуть, что нас почти никто не беспокоил. Обычные звери старались держаться подальше от холма, а тварей было мало и все они оказались слабыми. Казаки прекрасно справлялись с их уничтожением и зачисткой обнаруженных лежбищ.
Наконец, настал миг активации Светоча. Гвардейцы затащили ящик на второй этаж башни, срезали все пломбы и сняли хитрые замки. Фендрик лейб-гвардии вручил мне небольшую кожаную сумку с плечевой лямкой.
— Это тоже вам, господин барон, — сказал он. После чего ушёл с сослуживцами, оставив меня наедине с ящиком.
— Ну, с богом, — пробормотал я откинул крышку. Внутри оказался ещё один ящик, распёртый кольями и клиньями между стенок основного и заложенного клоками шерсти. Внутренности его заполняли мешочки, полные смеси из песка и опилок. И вот среди них я увидел мутный полупрозрачный кристалл размером с моё предплечье. Что делать дальше я знал благодаря занятиям в университете.
Взяв в руки кристалл, я принялся входить в резонанс с ним своей силой сиятельного. Спустя несколько минут внутри него засверкала искра, которая принялась мигать в такт биению сердца. С каждой минутой она становилась всё крупнее, а частота мерцания усиливалась. И наконец кристалл вспыхнул, словно в моей руке лежала огромная колба-лампа ватт эдак на пятьсот.
Я поставил его прямо на мешочки с песком в ящике, и стал смотреть, как Светоч стремительно растёт, превращаясь в огромную друзу. При этом он поглощал и наполнитель, и тару. Где-то спустя четверть часа в центре просторного помещения стояла друза кристаллов высотой с мой рост и шириной в основании не меньше двух метров. Стены, пол и потолок едва заметно сверкали искрами, как будто в них проникли частички кристалла. Думаю, что так оно и есть. Без всяких будто. В университете преподаватели говорили, что постройка после активации в ней Светоча становится в несколько раз прочнее. Каменная превращается в несокрушимую твердыню, которую и пушками не разбить и при перестройке — это можно было сделать лишь с помощью руны из этого же Светоча — свою прочность не теряла.
Друза ярко блистала, но не слепила. От её света мне стало легко, в теле появилась лёгкость и бодрость, голова очистилась, ушли все тревожные и тяжёлые мысли. Мана в теле стала стремительно пополняться. Сейчас бы мне помедитировать здесь, следуя советам преподавателей из университета. Всего несколько часов медитации (самые первые дни после инициации Светоча особенно ценны) рядом с кристаллом заметно укрепят мои энергетические каналы и повысят общий резерв маны, но пока нужно отложить это занятие. Меня ждут люди снаружи.
— Ах да, сумка, — шлёпнул я себя по лбу ладонью. — Что тут у нас? Хех, ожидаемо.
В сумке лежала шкатулка, а внутри неё четыре руны в виде кристальных линз с вырезанными на ними рунами. Руны оказались до слёз знакомыми и примитивными. Их я и пара других сиятельных феодалов заучивали на занятиях. Одна позволяла построить обычную конюшню. Вторая маленькую лесопилку. Из третьей должна родиться сторожевая вышка из дерева. А с помощью четвёртой мне