Реквием по погибшим - Келли Мединг

триады, когда вся организация только зарождалась. Другая часть меня — та, что не любила зацикливаться на прошлом, хранила молчание. Это не моё дело, и, как и её признания о том, что когда-то она влюбилась в своего собственного охотника, она могла рассказать мне об этом, если бы захотела.

— Ты же понимаешь, что он будет в бешенстве, — сказала Кисмет обведя рукой хранилище.

— Понимаю. Но он успокоится. Ему это нужно.

— Он не доверяет своему волку.

— Знаю, но я доверяю Вайяту, он сумеет держать волка в узде и оставаться у руля. Он достаточно силён для этого. Просто боится рисковать со мной.

— Ты через многое прошла, Эви.

— И не сомневаюсь, что пройду через ещё большее, прежде чем мои девять жизней закончатся. Но я не терпеть не могу, когда Вайят обращается со мной, как с хрустальной вазой. Ему пора перестать бояться причинить мне боль.

— Легче сказать, чем сделать.

— Вот почему ты у меня на подхвате.

Она закатила глаза.

— Какая я молодец.

— Слушай, раз уж мы отвлеклись, могу спросить тебя кое-что о Тибальте?

— В прошлый раз, когда ты спросила, можно ли спросить меня о Майло, я велела тебе идти спрашивать Майло.

— Ну, это на самом деле касается и тебя тоже.

Они удивленно приподняла брови.

— Ладно.

— Ты знала, что он участвовал во всей той истории с похищением Шеймуса /Прентисса в мае?

— Не в тот момент, когда это происходило. Маркус обратился к Тибальту, пока триады бездействовали. Он рассказал мне только несколько недель спустя. Почему ты спрашиваешь?

— Просто любопытно. У Тибальта довольно сложные отношения с прайдом Фелиа.

— Да, это так. Он никогда не был особенно близок с Марцеллом, но он заботится об Астрид и Маркусе. Надвигающаяся смерть Марцелла причинит боль им всем. И если Райли бросят вызов, Тибальт сделает всё возможное, чтобы семья Дейнов сохранила контроль над прайдом.

— Прайд вышвырнул его на улицу, а он всё равно им так предан?

— Забавно, правда?

— Ага. — И как бы ни был интересен этот разговор, мне нужно переключить мысли с Тибальта на кое-кого другого. — Время для третьего этапа.

— Удачи.

— Спасибо.

Пока она пошла за Вайятом, я разделась и бросила одежду в угол хранилища. От холода соски тут же затвердели. Я вытянулась на тонком матрасе, закрыла глаза и дала волю мыслям. Вернулась в то утро много месяцев назад, когда мы занимались любовью на узкой односпальной кровати, в первый и единственный раз после моего воскрешения. Я представила Вайята обнажённым в своих объятиях, его подтянутое тело так идеально сочеталось с моим, и знакомое тепло разлилось между бёдер. Я удержала эти ощущения, вспомнила его руки, его прикосновения, его поцелуи.

Я почти пропустила, как открылась дверь банка, и послышались голоса. У Вайята была повязка на глазах (он достаточно доверял Кисмет, чтобы позволить это), но очень скоро он учует моё возбуждение и поймёт, что что-то не так. Я приподнялась на локтях и наблюдала, как она подвела его к хранилищу. В дюйме от двери он упёрся и остановился.

— Что происходит? — спросил он угрожающим тоном.

— Терапия, — сказала Кисмет и сильно толкнула его, затем с лязгом захлопнула решётчатую дверь.

Вайят рванул повязку с глаз и повернулся к двери, не заметив меня. Схватился за прутья и дёрнул, прорычав:

— Какого хрена, Джина?

Она проигнорировала его и посмотрела поверх его плеча на меня.

— Кодовое слово знаешь.

— Ага, — отозвалась я.

Вайят развернулся ко мне лицом, как раз когда Джина почти полностью закрыла дверь хранилища. В основном для того, чтобы заглушить шум, она не хотела закрывать её полностью и лишить нас кислорода. Глаза Вайята полыхнули чистым серебром, ноздри раздулись, когда он увидел меня, растянувшуюся на матрасе и полностью обнажённую. Он попятился к стене, но отступать дальше было некуда.

— Какого чёрта здесь происходит? — Холод в его глазах перебрался и в голос. Это не обнадёживало, но и не стало неожиданностью. В конце концов, мы его обманули.

— Семейная терапия, — сказала я.

— Выпусти меня.

— Даже не надейся.

— Джина!

Я встала, слегка смущаясь своей полной наготы. Я не очень люблю быть уязвимой, а сейчас не только выставляла своё сердце на показ, чтобы Вайят принял его или растоптал, но и делала это без одежды.

— Кричи, сколько хочешь, Вайят. Она не откроет эту дверь без моего кодового слова, а угадать его тебе вряд ли удастся.

— Зачем ты это делаешь? — вопрос прозвучал не как гневный упрек, а как мольба. Мне было неприятно это слышать, но я не сдавалась.

— Потому что тебе пора снять намордник и снова начать доверять себе. Я твоя пара, и твой волк это знает. Я твоя возлюбленная во всех смыслах, кроме физического. Я всем сердцем верю, что ни ты, ни твой волк не причините мне вреда, и это единственный способ, который пришёл мне в голову, чтобы доказать это тебе.

— Эви, я не буду…

— Ещё одним человеком, который надо мной надругался. Да, я это уже слышала. Но у меня есть для тебя новость дня, Трумен. Эта дистанция между нами причиняет мне боль каждый день, потому что ты меня не касаешься.

Он вздрогнул.

Я сделала три длинных шага вперёд и оказалась на полпути к нему. Он не отшатнулся, только смотрел на меня, прищурившись.

— Ты же знаешь, что мне легче все показать поступками, чем словами, но всё же. Я так сильно тебя люблю, Вайят, и хочу заниматься с тобой любовью. И тебе нужно показать своему страху, кто здесь главный. Каждый раз, когда ты позволяешь тому, что сделали со мной гоблины или Тэкери, помешать тебе любить меня, они побеждают. А я больше не хочу, чтобы они побеждали. Не в этом. Так что, мать твою, снимай одежду.

Что-то в поведении Вайята изменилось, и я не могла точно определить, что именно. Глаза оставались серебряными, но, казалось, потеплели. Выражение его лица сменилось с ледяного и злого на спокойное и собранное. На его челюсти дернулся мускул. Это было очень странно. Я редко отдавала ему прямые приказы в таком тоне, так что, возможно, он просто удивился. Хотя постойте. Несколько недель назад Финеас сказал мне, что оборотни живут в матриархальном сообществе, их стаями управляют альфа-самки и их партнёры. Женщины здесь главные.

И я только что приказала Вайяту снять одежду.

Ого.

Вайят потянулся к вороту и стянул черную хлопковую футболку, та упала на пол. Я замерла, хотя мне безумно хотелось провести руками по его коже, ощутить каждый острый контур мышц на руках, торсе, спине.