Резервист - Гуль
Свет включили не сразу по всему стадиону. Сперва загорелись дальние стойки, затем края трибун, и дождь превратился в множество коротких белых черточек. Кин на одном из кругов исчез за ними почти целиком. Гарри не стал преследовать его тень: опустился, дождался выхода черной мантии на темный фон и вновь увидел метлу. Выбранное до этого место перестало быть удобным, хотя ветер там не изменился.
На остановке Вейл уже ждал с другой стороны навеса. Он не предлагал возвращать внутренний край. Указал на освещенную растяжку и сказал, что Кин дважды поднимал голову к ней перед снижением: возможно, сверху замечал движение снитча, которого внизу не видели. Гарри посмотрел на поле. Проверить стоило, но оставаться под огнями ради готового ответа он не собирался.
— Первый раз там был бладжер, — добавил Вейл, прежде чем отойти. Он повернул пластину, позволяя дождю стечь с края. — Второго я не разобрал. Не принимай оба за одно и то же.
Гарри поблагодарил. Вернувшись, поднялся на короткий круг и обнаружил, что отсюда гораздо лучше виден свободный участок над Кроссом. Ветер давил сбоку, долго удерживаться здесь не хотелось. Он прошел дугой, проверил обе стороны и спустился, оставив себе возможность вернуться. Кин встретил его на середине высоты, уже не получая всей верхней стороны без борьбы.
* * *
После пятого часа дождь стал мелким и почти неслышным. Ветер остался: то прижимал мокрую ткань к спине, то забирался под ворот, заставляя втягивать голову. Гарри устал от холода сильнее, чем от погонь. На одном возвращении пришлось разжать пальцы по очереди, чтобы снова почувствовать древко, но метла по-прежнему отвечала на короткий поворот корпуса.
Пушки набрали двести очков, Бэлликасл — двести семьдесят. Келли чаще шла на кольца сама; Кросс все еще не бросал далеко, зато дважды оставил ей мяч в последний момент, когда соперник уже поворачивался к Уэсту. Гарри не видел второго гола. В это время он выбирался из неудачного захода, который Кин заставил его начать слишком близко к загонщику.
До новых двухсот десяти Уэст довел счет коротким броском почти от самой стойки. Рон поднял кулак, снова повернулся к своим кольцам, и Гарри заметил за его плечом золотой блеск. Не у растяжки, куда только что смотрели оба ловца. Ниже, на фоне мокрой черной сетки, откуда снитч уходил поперек поля.
Гарри показал Пайку начало. Загонщик ответил сразу; Стрикленд остался возле Рона, и Гарри выбрал путь снаружи второго бладжера. Кин разгонялся от середины. Несколько секунд соперник оставался ближе, однако ему предстояло пройти над Келли, которая возвращалась после атаки; Гарри обошел ее с другой стороны и сравнялся возле боковой линии.
Снитч летел к тому краю трибуны, где прежде подбрасывало снизу. Кин взял выше, Гарри приготовился пройти под ним. Затем вода, стекавшая с крыши, на мгновение упала почти прямо. Ветер ослаб. Золотой шарик не поднялся навстречу чужой ладони, а метнулся обратно, под две сходившиеся метлы.
Гарри изменил наклон раньше, чем успел удивиться. Отпустил левую руку, лег на бок и увидел снитч возле собственного рукава; теперь к нему приходилось тянуться не вперед, а поперек груди. Кин уже доворачивал сверху. Гарри согнул локоть, подхватывая золото, но мокрая перчатка только задела шарик. Он выскользнул к воротнику, оставив перед глазами размытое крыло.
Думать о повторном заходе было поздно. Гарри убрал с древка вторую руку и сгреб снитч у самого плеча, одновременно прижав колени, чтобы метла не ушла из-под него. На мгновение она осталась без ладоней. Потом левая вернулась на рукоять, правая прижала бьющийся шарик к груди, и Гарри выровнялся, пролетев под уже пустой рукой Кина.
Пайк отводил бладжер от их возвращения. Гарри ушел за его спину, нашел табло и поднял кулак: двести десять против двухсот семидесяти, снитч действительно заканчивал матч победой. Свисток он услышал прежде, чем изменились цифры. У Пушек стало триста шестьдесят; Кин сбросил скорость и несколько секунд летел рядом, глядя на зажатое у гарриной груди золото.
— С первого раза не удержал? — спросил он, когда оба начали спускаться. Гарри показал правую перчатку, которой пришлось ловить второй раз. Кин качнул головой и протянул руку. — Я думал, он уже прошел. Хорошо подобрал.
Гарри пожал ладонь. Шесть часов тридцать две минуты закончились, но дождь продолжал идти; на траве он сразу почувствовал, насколько мокрые носки. Рон добрался до него от колец, обнял, стукнув перчаткой по спине, и засмеялся прямо в ухо. Гарри отвечал что-то столь же неразборчивое. Возле навеса Келли уже отбирала у Кросса сумку, которую тот пытался поднять больной рукой.
* * *
Хейл поздравил их, пока в раздевалке еще стаскивали мокрые мантии. Кросса отправил на повторный осмотр, остальным напомнил про восстановление; затем остановился у Гарри, державшего ботинок подошвой вверх. Из него вытекала вода. Пришлось поставить на пол, чтобы хотя бы услышать тренера до конца.
— Сегодня вы меняли свою игру быстрее, чем нам удавалось обновлять задания с земли. После остановки и еще раз у освещенной трибуны, — сказал Хейл. Он подвинул сухую рубашку подальше от лужи. — Хорошая работа. В понедельник начнем разбор с этих переходов, не с поимки.
Гарри кивнул и спросил о широком повороте на третьем часу. Хейл подтвердил, что там он вошел слишком быстро, но не вернулся из-за этого к началу разговора. Назвал время общего занятия с Кроссом на следующей неделе. Гарри записал его на краю листа, пока тренер разговаривал с Роном; готовиться с этой семеркой теперь предстояло раньше обычного распределения по группам.
После осмотра Гарри нашел Вейла возле стола с записями. Эдриан отделил несколько листов, показал ему два возвращения и попросил завтра сравнить с тем, что Гарри видел сверху. Внутренний край на схеме был зачеркнут. Рядом появилась другая линия, проложенная над прежней.
— Я слишком долго ждал, что вы восстановите первый выход, — сказал Вейл. Он прижал листы, пока Гарри искал в сумке свой блокнот. — Даже когда Хейл поменял тройку, продолжал смотреть на старое место Кросса. У тебя к тому времени уже другой круг был.
Гарри рассказал, как его вынесло наружу и почему не стал сразу возвращаться. Эдриан выслушал, уточнил высоту и подвинул страницу ближе к нему; нужно было дорисовать место, которого с земли не видно.