Песнь льда, пламени и атома - Ленивый Сайгак

малышка Рован растет маленькой северной леди. Где в этом будущем он? Был вариант с Ночным Дозором, но после того, как один алоглазый засранец уничтожил его репутацию, прозвище «лорд-трубочист» ему обеспечено. Может, в наемники? Но бытие продажного меча его не прельщало. Купец? Он честен перед собой: скорее разорится.

Только тренированный взгляд заметил непривычную картину: тени, что двигались не как звери. Мудро было бы отойти к поместью и вызвать подмогу, но сейчас мудрость шла в пекло — ему хотелось быть яростным. Уйдя вглубь леса, он понял: это одичалые. Отлично! Судя по всему, они охотились за ним, но это было обреченное занятие. Он вырос в этом лесу. А занятия с Марком научили его двигаться так, что он мог подобраться к оленю вплотную. Одичалые пришли к нему домой, чтобы навредить его людям, — значит, он вправе делать с ними что угодно. Они думали, что охотятся на него, но это он охотился на них.

Спрятавшись на дереве, он поймал первого, когда тот решил узнать, куда делся лорд. Второго он взял, когда тот угодил в ловушку и остался висеть на веревке. А третий, когда пошел снимать второго, был вырублен сзади. И тут обнаружился удивительный факт: это были не одичалые-мужчины, а одичалая и две ее товарки.

Отнеся всех троих в охотничий домик и сняв кляпы, он разжег костер и удивился: одичалые были довольно симпатичны.

— Ну и что одичалые забыли на моем острове?

— А ты не очень умен, южанин, я смотрю.

— А ты просвети меня.

— Зима вокруг, самая суровая на моей памяти. На Севере целые племена жрут друг друга, потому что нет ни пищи, ни надежды. А у вас тут, я смотрю, рай. Обжираетесь, хлещете вина, пока мы там друг друга потихоньку жрем.

— Что такое зима и отсутствие еды, я знаю. Я прожил не одну зиму и не раз голодал так, что зубы сводит, а живот узлом крутится. Но отдавал последнее, чтобы иной ребенок жил.

— Ну так поделись с нами, южанин, помоги голодающим северянкам.

— Сперва скажи: где остальные и почему среди вас нет мужчин?

— Сожрали их. И нас хотели. Ара у нас не особо общительная с кляпом во рту, но умеет прятать заточенный камень в таких местах, где вы, мужики, не стали бы искать. Хочешь вместе поищем?

Эта девка прямо нарывалась, и хоть она думала, что сейчас Джиор соображает лишь одним местом — он и вправду так соображал, — но бдительность сохранял.

— У меня к тебе другое предложение, одичалая. Интересует?

— Ну, рассказывай, южанин.

— Ты красивая.

— Я знаю, южанин. Только красота на Севере — больше проклятье, чем благо...

— Не перебивай. Я дам тебе еду. Больше того — я подарю тебе и твоим товаркам свою милость и поселю у себя на острове. Ты будешь есть и пить, не зная голода. Но ты, наверное, догадываешься, почему ты еще жива?

— Все мужики думают одинаково — что на Севере, что на Юге. Хорошо, южанин, я согласна. А теперь развяжи меня.

— С радостью, — едва только Джиор развязал ее, одичалая попыталась его ударить, чего тот, в принципе, и ожидал.

Внезапного удара не случилось. Наоборот: она даже не заметила, как ее руки оказались в захвате за спиной, а сама она замерла в довольно смущающей позе у него на коленях.

— Отпусти меня, или, клянусь старыми богами, я...

— Плохих девочек нужно наказывать!

— Что?!

Тут одичалая почувствовала, как на ней разрывают одежду и используют ее лоскуты вместо веревки. Открывшееся зрелище было прекрасным: у него на коленях лежала огнегривая красотка, полностью голая, а две ее товарки смущенно глядели на подругу.

— Как тебя зовут, одичалая?

— Южанин, что бы ты ни затеял, лучше не продолжай!

— Неправильный ответ, — последовал характерный шлепок.

— Прекрати, южанин!

— О, какие мы строптивые! Хорошо! — еще шлепок.

— Аргх... Мне больно, южанин!

— Зови меня Большим Медведем.

— Ты сумасшедший, южанин!

— Потом познакомлю тебя с тем, кто сделал меня таким! А пока — как тебя зовут?! — очередной шлепок.

— Аргх! Скара! Скара, чтоб тебя великаны сношали! Теперь отпусти меня!

— Нет, — развернув ее и уложив на спину, Джиор посмотрел ей прямо в глаза.

— Ю-ю-южанин, ты чего?

— Ты ведь согласилась на мое предложение?

— И что? Развлечешься с нами, а потом перережешь глотку?

— Нет, так просто от меня теперь не отделаешься. Резать я тебя не буду, но буду «протыкать». А за это ты получишь еду, кров, тепло и заботу — это мое слово как лорда Медвежьего острова. А если ты понесешь от меня, то я не отвернусь и приму этого ребенка как своего. Боги мне свидетели, Скара.

Одичалая под ним призадумалась. Вот она лежит — голая, со шлепанным задом, но свое он еще не взял, значит, еще можно договориться.

— Вольный народ не кланяется ни перед кем, южанин. Даже за еду.

— А я этого не требую, и мне этого не нужно.

— Тогда какого пекла ты еще не начал?!

В ту ночь Джиор Мормонт мстил «Братству Стали»: за библиотеку, за лабораторию, за зал, за кухню и за его спальню — за все те места, где эти два похотливых медведя решали уединиться. Но мстил он через одичалую и ее подружек. К утру он вышел из охотничьего домика искусанным, исцарапанным, но крайне довольным!

Он повторил то, что обсуждали те двое: всю ночь и еще чуть-чуть под утро. Но он сделал это с тремя.

ВЫКУСИ, МАРК!!!

Но чего лорд Медвежьего острова не знал, так это того, что никто не оставлял его одного ночью: один алоглазый засранец следил за ним, чтобы тот чего не учудил. Однако, когда лорд решил уединиться, «засранец» благоразумно его оставил, лишь молвив напоследок единственную фразу: «Недотрах вылечен».

Жертва номер четыре: Эурон

Эурон Грейджой был во многом не согласен со своим отцом, но в чем он разделял железную уверенность, так это в том, что Железные острова вымирают. Бейлон во всем винил новый закон, что запрещал островитянам пиратствовать; Викторион не особо вникал — ему лишь бы было с кем подраться, а Эйрон был фанатиком, что не видел дальше догматов Утонувшего Бога.