И пришёл Лесник! 27 - Василий Лазарев

Договорить ему не дал шум впереди. Мы как раз выбрались из туннеля в большой зал. Можно даже сказать огромный. Посреди него стояла высокая каменная арка, на которой висел тот самый осьминог. Вот только выглядел он не совсем живым. Зацепившись одним громадным щупальцем за купол арки, он болтался как паяц. Его кошмарное тело, утыканное острыми шипами, что Урфин назвал щетиной, почти касалось пола. И вообще он весь позеленел, начиная от кончиков щупалец и заканчивая головой, ставшей салатового цвета.

— Попали, — прошептал Урфин и попятился назад. — Этот стаб является хранилищем ядерных отходов. Дальше на поверхности валяются топливные сборки. Прямо под ногами. Мы там были однажды и больше не появлялись. Но вот дождались, похоже там поселились Атомиты!

В глубине зала засветились зелёным две точки и начали приближаться к нам. Через пару минут мы разглядели невысокого человека в кожаном плаще и противогазе под капюшоном. Под очками противогаза подсвечивая неоновым светом виднелись глаза Атомита. В руках он держал короткий жезл.

— Твоя дальше не ходить! — и ткнул им меня в грудь. — Моя будет жрать тебя!

— Вы все жратва! — не раздумывая объявил нам Атомит. Лично у меня от такой наглости перехватило дыхание. Я ощутил, как что-то прошелестело мимо, и меня обдал слабый ветерок. Дальнейшие события разворачивались стремительно. Сверкнул жезл в руке наивного эстонского каннибала, но произошло нечто непонятное и он, кувыркаясь улетел во тьму зала. Вместе с рукой. Атомит захрипел, обливаясь кровью, когда из его груди показались четыре двадцатисантиметровых клинка. Из-за капюшона показалась бледная оскаленная физиономия Фельдшера. Ещё один рывок суперэлиты попросту расчленил Атомита на части.

В глубине зала вспыхнули фонари, мы в свою очередь тоже направили туда свои и увидели не меньше двух десятков Атомитов в противогазах, стыдливо застывших возле невысокого парапета колодца. Они столпились, ощетинившись древними стволами, на мой взгляд им не хватало мушкетов с подставками. Какое-то время мы смотрели друг на друга, а потом началась стрельба. Фельдшер растворился и тут же возник в тылу Атомитов. Я успел поднять ледяную стену и дал время всем рассредоточиться. Папаша Кац сбил с ног Машу и потащил её в сторону, то и дело пригибая её к земле. Кислый переместился на правый фланг постоянно стреляя короткими очередями из автомата. Лиана перекатом сразу ушла на левый фланг, ей не нужно было находиться на прямой с Атомитами, она их легко доставала рикошетами от стен. Моя ледяная стена заметно помутнела от встречных выстрелов, и я обновил её. Дар клокстоппера ещё не откатился после побегушек за треногами.

В этот момент подключилась Таня и трое самых ретивых обладателей зелёных неоновых глаз застыли парализованными, бликуя стёклами противогазов. Лиана быстро сняла их из офицерского минигана. Она стреляла одиночными, и каждый выстрел достигал цели. Первым выстрелом, срикошетившим от арки, на которой болтался осьминог она пробила противогаз самого прыткого Атомита. Двух других она избавила от лучевой болезни рикошетами от потолка. Я стоял за прозрачной ледяной стеной жутко раздражая Атомитов показывая им международные жесты неприличного содержания. Они всё никак не могли взять в толк откуда их убивают и целенаправленно расстреливали стену льда, пытаясь попасть в меня. Я в третий раз обновил стену и засмеялся. Последний Атомит, подстреленный Кислым так и не понял, почему он остался один. Ледяная преграда рассыпалась в крошку, и мы прекратили огонь. Чуть погодя откуда-то с потолка появился Фельдшер. Собственно, Атомиты никогда не были грозной силой, поражённые радиацией они слабо соображали, а стреляли ещё хуже. Вероятно, это были экземпляры, проникшие с заражённой поверхности, в самом подземелье жить они не могли.

— Откуда же ещё, — Лиана встала с колена и сложила свой миниган в пистолет.

— А? — не понял я. — Ах, да.

— Мысли вслух, голубчик. Жень, мне кажется, тебе надо пропить курс магния, — нарисовался позади нас с рыжей папаша Кац. — Могу достать по дружбе. Иначе может плохо закончится. У одного моего знакомого профессора ещё по Курчатовскому институту начались видения на этой почве. Он стал замечать мохнатые тени, а однажды к нему даже пришла белочка!

— Ты шарлатан, Кац. Я всё больше убеждаюсь, что ты мошенник и алкаш. И диплома врача у тебя нет, — подначила его Лиана. — Машу не можешь вылечить, Лесника тоже. Какой ты после этого врач?

— Так значит, да? Я запишу, чтобы не забыть, — ехидно проворчал папаша Кац. — Придёшь ко мне голову лечить, а тут я записи полистаю и…

— Я чего-то не понимаю, как это сборище даунов смогли убить стража? — к нам подошёл, отряхиваясь Кислый. — Они даже близко не попали по мне.

— Здец, — Фельдшер был такого же мнения протирая от крови блестящий хромированный молоточек.

— Здесь всё просто, — рассмеялась Таня. — Вы внимательно на стража посмотрите. И обратите внимание, что там валяется рядом с осьминогом.

— А что там валяется? — спросил папаша Кац, и оставив стоять Машу быстро подошёл к зелёному осьминогу. И тут же зажав нос отбежал назад. — Ктулху меня раздери! Там воняют две ноги и рука Атомита.

— Атомитов, — поправила его Таня. — Они ему скормили как минимум троих, он просто сдох от радиации! Смотрите, он же позеленел весь, бедняжка!

— А эти фрагменты, есть непереваренные Атомиты? — сморщилась Лиана. — Ужасная пытка! За гранью вообще-то.

— Да, это его уже тошнило Атомитами, — я схватился за горло и еле сдержался, чтобы не проблеваться. Вы же знаете, я человек привычный, но так низко поступить с осьминогом. Однажды в сорок третьем году после недели блуждания по лесу, мы всё же догнали группу диверсантов-парашютистов. Завязался бой, в результате которого победила Красная армия. Когда я обыскивал фрицев, то у одного нашёл бутерброд с салом. Чёрный хлебушек, зелёный лучок, толстенький такой кусочек солёного сала с серьёзными прожилками мяса. Фриц видимо собирался слопать его, когда мы их взяли за вымя. Граната, попавшая к нему в окоп, лишила его головы и немного забрызгала предметы вокруг. Единственным несущественным недостатком были фрагменты его мозгов, угнездившиеся между лучком и хлебушком на бутерброде. Откинул я их пальцем, да покушал, но вот чтобы так цинично отравить осьминога, у меня честно не укладывалось