Время неблагих. Книга третья - Максим Андреевич Далин
Но когда мой Дар вдруг встал внутри стеной, до горла — я почему-то не испугался. Даже не удивился. Наверное, потому, что этот жаркий удар изнутри — не новый уже. Я сразу понял.
Поэтому остановился и сказал:
— Ребята, опасность сверху. То ли аэропланы, то ли что. Рауль говорил: «бомберы».
Рошер тут же скинул автомат с плеча.
Я мотнул головой.
— Не надо. Просто стойте, я уже умею от них закрывать. Так на «Мираже» Рауль и Гектор делали.
Я сам себе удивлялся: Дар жжёт, вопит внутри, что — всё, ужас, кошмар, беда, враги! — а я спокойно вытащил скальпель, разрезал ладонь и стал вычерчивать те самые округлые лучистые защитные знаки прибережцев. Растянуть щит над нами оказалось так легко! Не то что прикрывать целое подводное судно!
И моя команда за мной с интересом наблюдала — вообще никто даже не дёрнулся. Я знаю, что могу, они знают, что я могу — всё в порядке же…
Но тут мы увидели их в небе. Сначала-то было не видно из-за деревьев — но вот они оказались прямо над нами.
И вот это уже было…
Мы стояли, задрав головы, под моим оккультным зонтиком — и зонтик казался мне листочком бумаги, которым я хочу прикрыть друзей от пуль. Вот когда меня накрыло ужасом-то! Натуральным. И не только меня, по-моему.
Они плыли по небу в сторону Прибережья совершенно бесшумно, как во сне. И их было кошмарно много, они плыли строем, по три штуки, по четыре, по три, по четыре — и не было им конца. Небо закрывали.
Больше всего они были похожи на надутые воздухом тёмные туши дохлых коров или лошадей, к которым приделали небольшие перепончатые крылья цвета сырого мяса. Они плыли не очень высоко, ниже, чем обычно аэропланы. Мы совершенно чётко видели их растопыренные ноги, натурально коровьи, только распухшие, светящуюся красным борозду на каждом брюхе, от хвоста до шеи, а вместо голов — эти самые репродукторы, из которых жруны выдыхают адское пламя. И на тушах этих тварей, коров из ада, цепляясь за бока, висели какие-то поблёскивающие чёрные гниды, рядами, в несколько рядов…
— Что это? — прошептала Глейза.
— Ничего себе, сколько… — сказал Рошер. — Валиен, такое и у наших есть?
— Наверное, — сказал я. — Помнишь, Гектор рассказывал?
— Плывут, как аэростаты, — сказал Лэрик до изумления спокойно. — Я тоже помню, как Гектор рассказывал. Что они в полёте ничего не весят… и что их можно из пушки грохнуть. Я только не понимаю, как они бомбят.
Я пожал плечами.
— Может, у них в брюхе что-то… взрывчатка? Светится…
— Бедное Прибережье, — сказала Глейза. — Мерзость.
— Из Девятиозерья летят, между прочим, — сказал Рошер. — Девятиозерье в войну вступило. Так что мы теперь на вражеской территории. Официально.
Глава 5
Ну и всё. Никакой тебе прогулки по лесам.
Мы стояли, смотрели, как бомберы летят на юг — и я чувствовал себя потерянным совсем. Заблудившимся.
Мы теперь в воюющей стране. Воюющей с Прибережьем. Прибережцы — наши союзники, да? Лично наши с командой, наших высочеств и государя союзники. Но теневым элитам Святой Земли — враги. А вот эта мерзость в небе — это воздушный флот союзников элит Святой Земли. И враги нам?
— Я вот что думаю… — медленно сказал Лэрик. — Ричарду я, конечно, верю всеми внутренностями… но не перелесцам.
— А девятиозерцам? — спросил Рошер.
— Тебе эти летающие туши понравились? — фыркнул Лэрик. — Наверняка из наших поставок…
— Чтоб убивать южан и таких, как я? — спросил Рошер. — Должно мне нравиться, да?
— Гектор говорил, это перелесские разработки, — сказал Лэрик.
— Ага, — сказал я. — А те перелесские ведьмаки сейчас в Святой Земле все…
— Ричард сказал, что перелесцы нам помогут, — сказала Глейза. — Парни, ну вот честно: вы верите, что кто-то может обмануть Ричарда?
— Мы в любом случае сами не доберёмся, — сказал Рошер. — Надо торопиться. Чем ближе к войне, тем у нас времени меньше.
— Боишься, муж? — тихо спросила Глейза.
— Не то слово, — сказал Рошер. — Иногда страх — как кулаком под дых. Всё время думаю, как наших будут убивать. Если бы обычная война, а то… бойня же будет… так страшно… и так жалко!
— Надо идти, — сказал я. — Пока мы здесь, никому не поможем.
— Что-то мне подсказывает, упыри и не дёрнутся, пока мы здесь, — вдруг сказал Лэрик. — А если это вот… эта стрелка внутри… не судьба, а? Если это ад? Гонят и заманивают?
И меня тоже ужас — под дых!
— Плевать, — сказал Рошер. — Заманивают или нет, судьба или ад… какая разница, Лэрик? Нам в любом случае надо туда. И всё время думать, как не попасться. Но ты же сам знаешь, какая у нас роль.
Лэрик врезал кулаком по ближайшему стволу.
— Да будь оно проклято! Ну давайте уже пойдём и умрём за Святую Землю, пока ещё силы есть, а⁈
Я его взял за плечи и повернул к себе. Заглянул в лицо ему: злые глаза, в которых слёзы.
— Лэрик, это мы сейчас одни. А когда мы остаёмся одни — всегда кажется, что весь мир против нас. А не весь. И дома нас ждут. И перелесцы нам помогут.
— Вообще не верю, — буркнул Лэрик, но спокойнее.
— А Ричард? — тихонько спросила Глейза. — Тебя погреть, заяц? Больно?
Лэрик сделал глубокий вдох.
— Я хочу, но… не надо. Побереги силы, старшая. Пригодятся нам. Простите. Пойдёмте.
Никаких красот леса мы уже не рассматривали. У меня душа болела отчаянно, как зуб, дёргающей болью, совершенно реально болела, осязаемо. Меня опять накрыло ощущением «маленькие детки в очень большой беде» — и я тоже почти не верил, что мы можем хоть что-то изменить.
А тут ещё мне померещился отчётливый запах падали. Такой сильный, что я тормознул.
И команда тоже.
— Ты что, Валиен? — спросил Рошер, скидывая с плеча автомат. — Что-то чуешь?
— Дохлятиной несёт, — сказал я. — Тошнит, вообще дышать нельзя.
И мои ребята тут же начали дружно принюхиваться — рассмешили меня.
— Надул нас, что ли? — прищурился Лэрик. — Ничем таким не воняет же.
— И я не чувствую, — сказала Глейза. — Мне кажется, пахнет грибами. Землёй, сухими листьями… приятный запах.
— Лес как лес, — сказал Рошер. — Как везде.
Ого, подумал я и сказал:
— Так. Стойте здесь, я пойду посмотрю. Рошер, охраняешь августейших.
Рошер вытащил пистолет, протянул мне.
— Зачем? — удивился я. — Я ж и так…
— Если что — стреляй, — сказал он. — Чтоб мы услышали. А то тревожно