Осколок - Юрий Григорьевич Лукин
— Э! Послюшай! Возьми попугая, а? Уезжаю к сыну, а куда его девать не знаю. Возьми, а? С клеткой отдаю. Даром. Бери, а? И корм в мешочке.
— А что я с ним делать буду? Я же отдыхающий?
— Домой возьмешь. Умная птица. Всё понимает, но не говорит.
— Это что же за попугай? Он что, глухонемой?
— Зачем глухонемой? Зачем обижаешь? Свистеть — свистит, поёт, но не разговаривает.
— Нет, не пойдёт! — Я прошёл мимо и шагов через пятнадцать остановился. А что если… Чем не подарок?
— Ладно, — крикнул я, — давай. Как его зовут?
— Чика его зовут, Чика. Птица хорошая.
И вот с таким приобретением я явился к себе в номер.
* * *
И опять с меня не взяли денег! Фантастика! Клетку я поставил на стол, насыпал корма в блюдечко, налил воду в стакан и открыл дверку клетки. Попугай медленно вышел, посмотрел на меня — и полетел, быстро махая крыльями, причём туловище держал не горизонтально, а вертикально. Создавалось такое впечатление, будто он зависал в воздухе. Сделав круг, сел мне на плечо и громко прокричал в ухо:
— Чик-чикачи!
— Понятно, — ответил я ему и поднес блюдечко с кормом к плечу. Чика сел на блюдечко и с удовольствием начал клевать свое просо. Вместе с попугаем я отправил блюдечко в клетку и закрыл дверку.
Когда стемнело, я с клеткой в руках поднимался по извилистой тропинке. Не доходя до дома, спрятался за дерево и стал ждать. Прошло какое-то время, и появилась Александра Александровна. Она шла прямо на меня. Я вышел из-за дерева и поздоровался:
— Привет!
— Господи, как ты меня напугал! Пошли. Что это у тебя в руках?
— Подарок!
— Какой ты внимательный! — И она поцеловала меня в губы. — Тихо! Пошли.
В комнате горела настольная лампа. Я поставил клетку на открытую рукопись. Александра Александровна посмотрела на попугая, потом на меня и снова на попугая.
— Что это?
— Это Чика.
Александра Александровна долго и от души смеялась.
— А ты шутник! Я ведь действительно подумала, что это подарок. Где ты его взял?
— Грузин подарил.
— И что ты с ним собираешься делать?
— Отвезу домой. Научу его профессии заведующего литературной частью и буду оставлять вместо себя на работе.
— Поставь его на пол. А ты знаешь… — Она отодвинула Чику в сторону и взяла в руки повесть. — Это любопытно. Над ней надо работать, но куски у тебя есть удивительные.
— Правда? А где ты читаешь?
— Парень встретил Женщину. У них любовь. В общем, я дочитала до места, когда майор Ивашкин с комендантом ждут возвращения Парня из самовольной отлучки. Почитаешь, пока я готовлю?
— Давай.
Окрылённый похвалой, я сел за письменный стол. Чика повернулся ко мне спиной…
«Уставший после полётов, не снимая комбинезона, Парень подошёл к кровати, сел, потом прилёг и тут же уснул. Прошла ночь. Стало светать. В той же позе продолжает спать Парень. На полу, подстелив домашний скарб, спят Женщина и Катя. Парень открыл глаза, сладко потянулся, потом резко вскочил:
— Сколько времени?
Проснулась Женщина.
— Тише, Катю разбудишь. Сейчас посмотрю. Шесть часов.
— Вечера?
— Утра. Ты что?
Парень бросился бежать, забыв надеть шлем, потом медленно вернулся, сел на табуретку и пристально стал смотреть на Женщину.
— Ты что? Ты же сказал… Ты же не сказал, когда тебя будить!
Парень продолжал смотреть на Женщину. Голос её задрожал, и она перешла на крик:
— Мне жалко будить тебя было! Я же хотела как лучше!
— Ладно, Нина, ничего. Всё в порядке.
Проснулась Катя и заплакала.
— Зачем вы ругаетесь?
— Из-за меня дядя Петя опоздал. Что теперь будет?
— Да ладно, ничего.
— Куда опоздал?
— На войну, Катенька, на войну. Так что теперь придётся догонять. Ну ладно, я пошёл.
— Петя!
— Ладно. Выкручусь как-нибудь».
Я остановился. Александра Александровна сидела в мягком кресле, опустив голову.
— Что, скучно?
— Скажи, это что, действительно твоя биография?
— А разве это важно? Многое я видел своими глазами, во многом участвовал сам, но больше всего фантазии. А люди, которые принимают участие в этих событиях, начинают действовать самостоятельно. Главное — это уметь стать на точку зрения человека, которого описываешь, и поступать так, как поступал бы он или она. Чёрт его знает, в общем, объяснить как следует я не могу.
— А женщина эта была?
— Женщина была.
— А где она сейчас?
— Не знаю.
— Понятно. Значит, всё это было?
— Что-то было, чего-то не было. Вот, например, эта сцена была.
«На товарной станции, в тупике стоит сформированный состав, оцепленный войсками охраны. Подводят группы штрафников и грузят их в телячьи вагоны. В стороне стоят родственники, зеваки. К вагонам подошёл начальник охраны и Николай Иванович в военной форме.
— Кто он вам?
— Да бывший мой курсант, спортсмен.
— А что вы хотите?
— Повидать его. Я живу на квартире его матери. Пришло письмо. Брат у него погиб, а что делать с этим письмом, я не знаю.
Начальник охраны подумал и решил:
— Ладно. В каком он вагоне?
— По-моему, в этом. — Николай Иванович закричал: — Петя! Петя! Петя, ты здесь?
В маленьком решетчатом окне пошла какая-то возня, ругань, потом появился Парень.
Узнать его трудно.
— Николай Иванович? Торжественные проводы под звуки оркестра?
Начальник охраны сказал конвойным:
— Пропустите старшего лейтенанта к вагону.
Николай Иванович подошёл и заговорил, сложив рупором ладони:
— Петя, пришло письмо от командира части, где служил твой брат. В общем, нет его, убили. Как быть? Матери письмо показать? Ты слышишь меня? Ты что молчишь?
— Матери ничего не говори, я скоро вернусь. Ты меня понял? Я вернусь. Скажи ей, что я в длительной командировке и что раньше двух-трёх месяцев не вернусь. Ты меня понял?
— Я понял. Я всё понял. Береги себя и возвращайся скорей. Ты мне напиши, а я тебя встречу.
Толпа родственников незаметно приближалась и сейчас стояла шагах в семи от вагонов.
— Господи, да о чём они говорят? Они что, ненормальные? — сказала плачущая женщина, вероятно, мать кого-нибудь из штрафников.
— Успокойся. Видишь, они же не теряют надежды, — сказал рядом стоящий мужчина.
Истошным голосом женщина закричала:
— Они просто не знают, куда их везут! Оттуда не возвращаются! Оттуда не возвращаются!
Товарный состав со штрафниками тронулся и заспешил на фронт».
— Хватит! — сказал я и закрыл рукопись.
— Скажи, почему у тебя так мало повествовательных отступлений? Твоя повесть похожа на сценарий.
— Тебя не проведёшь. Я написал сценарий — им никто не заинтересовался, тогда я переделал его в повесть, скоро я переделаю эту рукопись