Ненужная жена красного дракона - Виолетта Весна

— Сейчас вы раненый мужчина, который мешает мне спасать вашего князя.

— Это бессмысленная фраза.

— Значит, лежите и думайте над ней.

Он закашлялся, но не стал вставать.

Купол дрожал.

Моргрейн давил сверху всей древней силой. Его тьма искала слабые места в пепельном свете, шептала голосами мёртвых, обещала лёгкие решения.

Сожги городскую боль.Сожги предателей.Сожги сомнения.Сожги любовь, пока она не стала цепью.

Элиана стиснула зубы.

— Нет.

Чёрное пламя усилилось.

Позади неё кричали люди. Кайрен и стражники выводили толпу к аркам. Мирена сражалась у бокового прохода, её алое платье мелькало среди дыма, как рана. Дом Соррель раскололся прямо на площади: одни воины закрывали отступающих, другие, с чёрными лентами на руках, пытались прорваться к Малгрею.

Мирена выбила меч из рук одного из своих кузенов и ударила его рукоятью в висок.

— Я сказала — проход закрыт!

— Ты предала дом! — крикнул он, падая.

Она наклонилась к нему.

— Нет. Я впервые решила не продавать совесть за герб.

Кайрен, пробегая мимо, крикнул:

— Запомню эту фразу для будущих семейных ужинов!

— Доживите сначала!

— Вот ради таких пожеланий и стараюсь!

Элиана слышала их, как сквозь воду.

Пепельный купол начал трескаться.

Малгрей заметил это и спустился на несколько ступеней ниже.

— Ты не удержишь его одна. Пепел судит, но не защищает долго. Защита — дело огня. А твой огонь лежит у твоих ног и умирает.

Чёрные трещины снова поползли по коже Райгара.

Шкатулка Лиары вспыхивала всё чаще, но пепла внутри было мало. Память матери не могла бесконечно удерживать древнюю тьму.

Элиана почувствовала, как алая нить на запястье бьётся в такт сердцу Райгара.

Слабее.

Ещё слабее.

Страх поднялся в ней огромной волной.

И Моргрейн сразу откликнулся.

Купол просел.

Элиана поняла ошибку.

Чёрный дракон ждал не её силы.

Её страха.

Он хотел, чтобы она испугалась потерять Райгара так сильно, что пепел станет казнью. Чтобы она сожгла Моргрейна, Малгрея, мятежников, возможно, половину города — лишь бы остановить боль.

И тогда Пепельная Заря станет тем, чем её всегда пугали: судом без любви.

Элиана закрыла глаза.

Внутри было пламя Райгара, слабое, но живое. Память Лиары. Боль предательства Теренса. Горькая честность Мирены. Смех Кайрена. Упрямое тепло Айрис. Дым Альтарона. Снег Ильсара. Всё, что пытались разорвать на отдельные слабости.

Она не одна.

Даже если стоит одна.

— Райгар, — сказала она тихо.

Он услышал.

— Здесь.

Голос был еле слышным.

— Мне нужен ваш огонь.

— Возьми.

— Нет.

Она открыла глаза и посмотрела на него.

— Дайте.

Он понял разницу.

Даже сейчас.

Особенно сейчас.

Райгар с трудом поднял руку. Красный свет вспыхнул в его ладони, слабый, неровный, но чистый. Он не потянулся к ней, не обвил, не стал закрывать.

Он ждал.

Элиана опустила свою ладонь поверх его.

Пламя перешло к ней не как власть.

Как доверие.

Пепельный купол вспыхнул красным по краям.

Моргрейн отшатнулся в небе.

Элиана поднялась.

Теперь свет вокруг неё был не только серым. В нём горела алая сердцевина. Не как подчинённое пламя, а как согласное.

— Вы всё ещё не понимаете, Малгрей, — сказала она.

— Пепел не заменяет огонь. Он не становится его хозяйкой. Он не гасит его ради власти.

Она подняла руки к небу.

— Он напоминает огню, зачем тот горит.

Купол развернулся наружу.

Чёрное пламя Моргрейна рассыпалось по его краям, превращаясь в серую пыль. Над площадью вспыхнула Пепельная Заря — не солнце, не пожар, а широкий рассветный круг, в котором красное и серое наконец не боролись.

Моргрейн взревел.

На этот раз в рёве была боль.

Не поражение. Узнавание.

— Судья, — прогремел его голос.