Двор призрачных сердец - Элис Нокс

Повернулся ко мне, и в серебряных глазах плясали дьявольские искры.

— Ты любишь фрукты Подгорья, Аделин? — голос был невинным, но усмешка выдавала истинные намерения. — Уже успела попробовать лунный плод?

Я нахмурилась, приподнимаясь на локтях, и рассматривая тот самый плод. Чуть крупнее огурца, с серебристой кожурой, мерцающей в лунном свете из иллюминатора — гладкой, словно отполированной.

— Ты... хочешь накормить меня? — недоверие окрасило голос. — Сейчас?

Усмешка переместилась по его губам — неспешная, обещающая неприятности.

— Не совсем так, красавица, — повертел фрукт в пальцах, демонстрируя безупречно ровную поверхность. — Но ты определённо его попробуешь. По-своему.

Сердце ухнуло вниз, осознание накрыло волной.

— Лис... ты не можешь... это...

— Могу, — перебил весело. — И буду. Но сначала...

Он поднёс плод к моим губам — прохладный, пахнущий медовой сладостью.

— Высуни язычок, — голос стал ниже, бархатнее.

Я застыла, глядя на него.

— Зачем?

— Аделин, — усмешка углубилась, — не спрашивай. Просто сделай. Доверься мне.

Колебание длилось секунду. Что-то в его взгляде — командное, но с мольбой — заставило подчиниться.

Я медленно высунула язык, и он провёл по нему фруктом — от основания до кончика, размеренно, наблюдая за реакцией.

Вкус взорвался — сладкий, медовый, с цветочной ноткой.

— Хорошо? — голос был хриплым.

Кивнула, не доверяя голосу.

— Отлично. Теперь оближи его, — приказал он тихо. — Полностью. Хочу, чтобы он был влажным от твоей слюны, когда войдёт в тебя.

Щёки вспыхнули огнём, но я не отстранилась.

Обхватила кончик плода губами, начала плавно и тщательно его облизывать.

Язык перемещался по гладкой серебристой кожуре, покрывая её слюной, чувствуя сладость, и скользкую, восковую текстуру.

Дыхание Лиса участилось, стало тяжелее.

— Да... вот так... боги, Аделин... ты понятия не имеешь, как это выглядит...

Я продолжала — облизывая от основания до кончика, покрывая плод влагой, делая скользким.

— Глубже, — прошептал он хрипло. — Возьми в рот.

И я взяла плод глубже, губы сомкнулись вокруг него, а язык неспешно перемещался.

Его свободная рука легла на мою щёку, большой палец погладил уголок рта.

— Достаточно, — выдохнул он сломанным голосом. — Боги... если продолжишь, я кончу прямо сейчас, просто глядя на тебя.

— А теперь... посмотрим, как он вкусен по-настоящему.

Опустился между моих ног.

— Расслабься, красавица, доверься мне. Лунный плод идеален — гладкий, твёрдый, безопасный. И... — голос понизился до рыка, — он будет чувствовать себя невероятно внутри тебя.

Я медленно опустилась обратно на подушки, раздвигая ноги.

— Делай что задумал, — выдохнула я. — Но если будет больно...

— Остановлюсь немедленно, — пообещал серьёзно. — Слово короля.

Прохладная отполированная поверхность плода коснулась внутренней стороны бедра. Я вздрогнула от контраста температур.

Плод переместился выше — неспешно, дразняще, оставляя мокрый след. Коснулся там, где я была горячей и влажной.

Я выгнулась, задыхаясь.

— Как? — голос хриплый. — Хорошо?

— Странно... но да...

— Тогда продолжим.

Плод описывал круги вокруг чувствительного центра — надавливая, отпуская.

Согревался от моего тепла.

— Боги... Алистор...

Переместился ниже, к входу, собирая мою влагу, становясь ещё более скользким.

Начал неспешно и осторожно проникать, и я задержала дыхание, твёрдая гладкая поверхность растягивала и заполняла.

— Расслабься, дыши.

Плод вошёл глубже, проникая дюйм за дюймом, и холодная серебристая кожура начала согреваться внутри, адаптируясь к моему теплу.

А потом язык Алистора вернулся.

Накрыл чувствительный центр, начал работать стремительными кругами, посасывая, в то время как плод двигался размеренно, заполняя меня непривычной твёрдостью.

Я закричала — от сочетания ощущений, от того как горячий влажный язык и прохладный гладкий фрукт создавали симфонию, что разрывала на части.

Он чередовал — вытаскивал плод почти полностью и заменял языком, проникая внутрь, вылизывая тщательно, собирая влагу, а потом возвращал фрукт обратно, углубляя, меняя угол.

— Боги... Лис... это слишком... — слова срывались на стоны, мысли разбегались, не оставляя ничего кроме ощущений.

— Ещё нет, — прорычал он, и вибрация прошлась прямо по плоти, заставляя содрогнуться. — Ещё не слишком. Хочу довести тебя до самого края. Хочу услышать, как ты умоляешь.

Лунный плод начал двигаться быстрее — он изгибал его, поворачивал, находя ту точку внутри, что взрывала звёздами за веками.

Язык работал не переставая — описывая круги, надавливая, чередуя быстрые вспышки прикосновений с долгими, тягучими.

А потом он добавил палец.

Рядом с плодом, растягивая сильнее, заполняя до предела, и от этого сочетания — твёрдого прохладного фрукта и горячего живого пальца — что-то внутри начало закручиваться невыносимо туго.

Удовольствие поднималось волной — слишком интенсивное, слишком многослойное, слишком непривычное, чтобы сдерживать.

— Алистор! Сейчас... я больше не могу...

— Тогда отпусти, — приказал он, и плод толкнулся глубоко в тот самый момент, когда палец изогнулся, а язык надавил на центр с удвоенной силой. — Кончи для меня, красавица. Только для меня.

Мир разлетелся на тысячи осколков.

Оргазм обрушился лавиной — смёл всё, утопил в пульсирующих волнах удовольствия, что катились одна за другой, не останавливаясь. Я кричала его имя, сжимаясь вокруг плода и пальца, тело выгибалось дугой, содрогалось, и он продолжал — не останавливаясь, растягивая ощущения до той грани, где наслаждение граничит с болью.

Когда волны начали спадать, он не торопясь, почти нежно вытащил плод, заменил его языком — вылизывая меня тщательно, дочиста, слизывая каждую каплю, пока я не задёргалась от переизбытка чувствительности.

— Хватит... пожалуйста... больше не могу... — задыхалась я, слабо его отталкивая.

Он поднялся, облизывая губы, и в серебряных глазах плясало неприкрытое торжество.

В руке держал лунный плод — тёплый теперь, покрытый моей влагой, серебристая кожура блестела по-новому, отражая лунный свет.

— Знаешь что, красавица? — голос был хриплым, низким. — Думаю, я съем его за завтраком. Буду есть медленно, смакуя каждый кусочек. Ты сделала его намного слаще, Аделин. Невероятно слаще.

Моё лицо полыхнуло, а между ног снова запульсировало — от одного вида того, как серебряные глаза горят голодом.

— Ты... ты действительно съешь его?!

— Каждый кусочек, — пообещал он с дьявольской усмешкой. — И буду вспоминать, как ты стонала. Как кричала моё имя. Как сжималась вокруг него так сладко, что я едва сдерживался.

Отложил плод на край тумбочки — отдельно от чаши с остальными фруктами, словно трофей, заслуживающий особого места.

— А теперь, красавица, каждый раз когда увидишь лунные плоды